— А мне казалось, что у Бентама было написано о «наибольшем счастье наибольшего числа людей», — возразил он.
— Ну, так ведь это и означает: «почти что всех», разве нет?
— Пожалуй, это даже лучше, чем то, на что надеялся Бентам, — признал Род. — Лишь бы все были живы.
— Прогресс без жертв не обходится, — вздохнул Чолли.
— А прогресс имеется, — пробасил седой ветеран. — Как же с нашим генералом, да и без прогресса? Каждый год наша жизнь все лучше и лучше.
— У вас — это понятно. А вот у вольмарцев как?
— И у вольмарцев тоже! — не без удивления, вызванного невежеством Рода, воскликнул молодой солдат. — Вообще-то и правда, поверить трудновато, да только он действительно заставляет нас, солдат, ладить с этими дикарями! Постоянно, то и дело!
— Не пойму, почему мне в это с трудом верится? — покачал головой Род.
— Да потому, что скептик — он и на Вольмаре скептик, — вздохнул Чолли.
Род повернул к нему голову:
— Готов побиться об заклад: эта маленькая история с убийством может несколько отсрочить выполнение грандиозных замыслов вашего генерала.
Взгляд Чолли тут же переключился в режим тревоги.
Молодой солдат мотнул головой:
— Вот уж нет!
А пожилой ветеран подтвердил:
— Уж наш генерал придумает, как выкрутиться. Он обязательно сделает так, что всем будет хорошо.
— И колонистам, и вольмарцам? — скептически вздернув бровь, уточнил Род.
— Можете даже не сомневаться! — торжественно кивнул пожилой капрал.
— Да я и не сомневаюсь, — негромко проговорил Род. — Ни капельки не сомневаюсь.
— Ну так что же? — удивленно уставился на него молодой солдат. — Вы сдаетесь или как?
— Да, вы меня целиком и полностью убедили, — подтвердил Род.
Седой ветеран смотрел на него с нескрываемым сомнением. Чолли только округлил глаза, а молодой рядовой радостно улыбнулся.
— Ну что ж, вот и славно! — Он хлопнул ладонями по стойке и решительно спрыгнул с табурета. — Пойду, пожалуй. Если через пятнадцать минут я не брякнусь на койку, не встать мне с утра на дежурство, как пить дать. Правда, у меня на посту тоже гамачок имеется, так что…
— С утра? — Род навострил уши. — Это в котором же часу вам в дозор заступать? Ведь сейчас только… — Он взглянул на висевшие на стене за стойкой часы, — ровно двадцать пять…
Молодой рядовой подмигнул Чолли и кивком указал на Рода.
— А он, видать, совсем ни фига тут не знает? — В нем пробудилось всегдашнее стремление молодых поговорить со старшим в покровительственном тоне. — На Вольмаре день длится двадцать шесть часов, приятель, — охотно сообщил он Роду. — И ежели я лягу спать в двадцать пять, то до пяти утра, когда мне на пост заступать, у меня, считай, шесть часиков — можно и выспаться.
Род сочувственно покачал головой:
— Не самое приятное время для дежурства. Скажите… а вы, случайно, не заметили, чтобы вчера с утра кто-нибудь выходил за Стену?
Парень покачал головой. Он почти не обращал внимания на отчаянные знаки, которые ему делал Чолли.
— Никто не выходил, кроме сержанта Талера. — Солдат приветственно поднял кружку с остатками пива. — Твое здоровье, Чолли.
— И твое, Спар, — вздохнул бармен.
Спар допил пиво, поставил кружку на стойку и направился к двери, по пути утирая губы рукавом. На пороге он остановился, обернулся, помахал всем рукой и удалился.
Род обратился к Чолли:
— А ведь это странно, не правда ли? Насколько я понимаю, Талер не входит в число ваших торговцев?
Чолли уже открыл рот, чтобы ответить, но пожилой капрал опередил его:
— Нет. Да и то, к слову сказать: они-то ближе к полудню возвращаются.
— О, — с полной невинностью воскликнул Род, — правда?
— Талер — сержант, человек ценный, — предупреждающе проговорил Чолли. — Шаклар ему доверяет целиком и полностью, до подошв его ботинок.
— Ну да, — кивнул Род. — Вот как раз это-то меня больше всего и тревожит.
— Господин мой, — заботливо проговорила Гвен и накрыла его руку своей. — Сдается мне, ты уже достаточно выпил эля нынче.
— А? — Род удивленно посмотрел на жену, понял по ее глазам, что она хотела ему сказать, и усмехнулся: — О! — Он на миг нацелил свой мысленный радар на то, что происходило за стенами бара, и услышал недовольные, смятенные мысли людей с пересохшими глотками. Толпа линчевателей возвращалась. — Да-да. Пожалуй, нам пора. — Он выпил остававшееся в кружке пиво, поставил ее на стойку. — Запишите на мой счет, ладно? — сказал он Чолли, слез с табурета, подал Гвен руку и развернулся к выходу. — Спасибо за все, — бросил он через плечо, на ходу обернувшись.