Род покачал головой:
— Я ничего не знал об этом месте и не видел его вплоть до вчерашней ночи, когда мы отправились туда с целью самостоятельного поиска улик.
Гвун взметнул голову и гневно зыркнул на Рода, а Шаклар резюмировал:
— И при этом вчера ночью никто убит не был. — Он повернул голову к столу, за которым восседали вольмарские вожди. — Не знает ли кто-то из вас, случайно, где были впервые замечены эти двое людей?
— Посередине Лошадиный Равнина, — ответил вождь племени «ЛИЛОВЫХ».
— Они шли пешком? — поинтересовался Корриган.
— Пешком, — подтвердил вождь.
— А ведь это в добрых десяти километрах от Места Приветствия Солнца. В какое время твои воины заметили обвиняемых, вождь?
Вождь пожал плечами:
— Солнце тогда, значит, совсем недавно всходи.
— То есть вскоре после рассвета, — перевел Корриган. — Солнце уже целиком появилось над горизонтом?
Вождь кивнул.
— Насколько высоко?
Вождь показал руками:
— На две пальцы.
— На два пальца над горизонтом при замере вытянутой рукой. — Корриган воспроизвел жест вождя, прищурился. — Пожалуй, это было через полчаса после рассвета… — Он опустил руку и перевел взгляд на Гвуна. — Я утверждаю, что моим подзащитным было бы крайне затруднительно убить человека на Месте Приветствия Солнца и через полчаса после этого оказаться посреди Лошадиной Равнины — то есть в десяти километрах от места совершения преступления.
Гвун, пару мгновений помолчав, буркнул:
— Они могли убивай раньше.
— Верно, могли, — кивнул Корриган, сделав ударение на последнем слове. — Но сделали ли они это, вот вопрос! Есть ли у вас хоть мало-мальски достоверное доказательство того, что мои подзащитные вообще встречались с погибшим, не говоря уже о том, что они причастны к его смерти?
Гвун одарил его долгим ледяным взглядом, развернулся к своим собратьям, вождям, приосанился и проговорил:
— Военные говорить неправда. — Он снова указал пальцем на Рода и Гвен. — Это два убивать человек! Ясный, значит, как день, для все и каждый! — Гвун развернулся к Шаклару. — И все и каждый смотри и понимай, что военный не бывай честный и справедливый с вольмарцы! О, они честный, когда продавай нам товар и плати деньги за трубочник, но только не тогда, когда мы, значит, говори про жизнь и смерть! Тогда никакой солдат не бывай честный!
Другие вожди вытаращили глаза, начали перешептываться и бросать злобные взгляды на Шаклара и стол, за которым сидели офицеры. Те напряглись, и лица у них опять стали непроницаемые.
— Отдавать! — прогрохотал Гвун, подняв руку и развернув ее ладонью вперед. — Отдавать эти двое люди вольмарцы! Отдавать убийцы наш брат в наши руки, чтобы мы подвергай их справедливый казнь здесь и сейчас!
— Справедливость! Это ты говоришь о справедливости, лживый святоша? — воскликнула, вскочив на ноги, переполненная праведным гневом Чорной. — Не справедливости ты жаждешь. Ты жаждешь найти козла отпущения! Ты отлично знаешь, что если ты перестанешь нравиться вождям племен, тебя быстренько сбросят! А ты им точно разонравишься, если выяснится, что это вольмарец убил своего собрата вольмарца! Потому что если это окажется так, то племя, из которого родом убийца, станет выгораживать его, а то племя, из которого убитый, возжаждет мести! И тогда настанет конец вашей симпатичной маленькой Конфедерации!
— Не бывай так!
— Вольмарский закон!
— Все племена поднимайся!
Но Гвун быстро утихомирил вождей.
— Справедливость! Мы желай только справедливость!
— Спра-вед-ли-вость! — передразнила его Чорной и стремительно подошла к нему. — Как же это тиран может желать справедливости? А ведь ты именно тираном мечтаешь стать, правда? Королем всех вольмарцев! Тираном! Диктатором! А на самом деле ты всего лишь машина, движимая жаждой власти.
Род вздрогнул, напрягся. У него было такое ощущение, будто его позвоночник превратился в раскаленную проволоку. В сознании у него мгновенно соединились, сплавились друг с другом разрозненные факты.
— Машина! — дерзко выкрикнула Чорной.
Гвун взмахнул рукой настолько проворно, что она словно бы растаяла в воздухе. Сильнейший удар тыльной стороной ладони пришелся по подбородку Чорной. Та отлетела назад и ударилась спиной о стол, за которым сидели колонисты.
Род взревел. Потаенная ярость вырвалась наружу, и он бросился на Гвуна. На счастье, в последний момент Род успел вильнуть в сторону, и кулак Верховного Вождя просвистел рядом с его ухом. Род похолодел при мысли о том, что от этого удара он мог и погибнуть. Началась драка не на жизнь, а на смерть!