— Ну уж нет, — покачал головой Саймон. — Чародеи друг дружку в обиду не дают. Не так нас много. И нам всегда есть дело друг до друга.
— Друг до друга, говоришь? — возмущенно, брызжа слюной, проговорил толстяк. — А до Альфара вам тоже дело есть?
Этот вопрос породил у толпы неприязненный ропот.
— Есть ли нам дело до Альфара? — изумленно вытаращил глаза Саймон. — А почему бы и нет?
Толпа умолкла. Все крестьяне застыли как каменные.
Через пару мгновений они начали переговариваться между собой — взволнованно и немного испуганно. Одно дело — когда чародей один-одинешенек, но когда их двое, да когда они оба вдобавок люди Альфара…
Голос Саймона прозвучал громче ропота.
— Вам лучше вернуться и разойтись по домам.
— Что ты такое говоришь! — вскричал коротышка. — По домам? Да ни за что! Мы должны его наказать! Что ты себе вообра…
Вдруг он умолк, не договорив, остановленный суровым взглядом Саймона. Люди в толпе вытаращили глаза и снова начали перешептываться. До Рода долетали обрывки фраз, в которых то и дело слышалось: «Око Зла!», «Око Зла!» Род постарался сделать все, что было в его силах, для того, чтобы Укоренить эту идею в умах крестьян, и воззрился на толстяка предводителя, слегка прищурившись и обнажив зубы в волчьем оскале.
— Вы вернетесь по домам, — заявил Саймон голосом, холодом подобным льдине.
Роду с трудом верилось в эту метаморфозу. Он был готов поклясться, что Саймон стал на пару дюймов выше ростом и дюйма на четыре шире в плечах. Его глаза сверкали, лицо стало оживленным, ярким. Он просто излучал силу.
Крестьяне испуганно вжали головы в плечи и загомонили. Саймон снова сумел перекричать их.
— Мы вам ясно показали, в чьих руках на самом деле власть в этой стране, но не надо, чтобы она обратилась против вас. Ступайте, идите по домам. — Он неожиданно улыбнулся и сразу стал мягче и добрее. — Идите, — поторопил он, — скорее.
Толпа была потрясена этим преображением. Чувства крестьян пришли в смятение. Люди не понимали: то ли противиться Саймону, то ли благодарить его. Несколько мгновений они простояли в неуверенности. Но вот наконец один из них медленно развернулся. Другой последовал его примеру, потом третий, четвертый. Вскоре вся толпа уже шагала в сторону деревни.
Невысокий толстяк проводил своих земляков оторопелым взглядом и развернулся к Саймону.
— Возмездие настигнет вас! — вскричал он, однако в его голосе был слышен страх. — Все чародеи сгорят на кострах!
Род прищурился еще сильнее. Он еле сдерживался, но Саймон положил руку ему на плечо и негромко проговорил:
— Ты бы лучше шел домой, а не то возмездие и вправду грянет, а уж тогда я пальцем не пошевелю, чтобы тебе помочь.
Толстяк в страхе взглянул на Рода, развернулся и бросился вдогонку за остальными крестьянами.
Род, Саймон и спасенный ими незнакомец замерли и провожали толстяка взглядом, пока тот не скрылся за домами. Тогда Саймон испустил долгий вздох облегчения и устало опустил плечи.
— Понимаю, — сочувственно проговорил Род. — И часто ты проделываешь такое?
— Нет, — помотал головой Саймон и рухнул на козлы. — Впервые в жизни.
— Ну, тогда, считай, ты малый даровитый.
На самом деле у Рода было сильное подозрение, что Саймон обладает хотя бы слабовыраженными проективно-телепатическими способностями, но сам об этом не подозревает.
Немного оправившись, Саймон вспомнил о беглеце, обернулся и спросил:
— Ну, как ты там, дружище?
— Хорошо, — хрипло отозвался незнакомец, — благодаря вам, добрые люди. Если бы вы тут не оказались, от меня бы кусок мяса остался. Я и теперь еще весь дрожу, как вспомню про эту разъяренную толпу! Благодарю вас, всей душой благодарю! Буду молиться за вас каждой звездочке на небе! Буду…
— Жить ты будешь, — закончил за него Род и не смог удержаться от усмешки. — И мы тому очень рады. Но если ты — чародей, что же ты не исчез, не стал невидимкой? — Тут у Рода мелькнула неожиданная мысль, и он спросил у Саймона: — А он — чародей?
— Да, — кивнул Саймон, не спуская глаз с незнакомца. — Прежде у меня дважды бывало такое чувство, когда доводилось мне встречаться с другим чародеем и слышать его мысли. Я словно бы попадал в такой… увеличенный разум и в увеличенную душу.
Роду это чувство было знакомо, он и сам его не раз испытывал. В каком-то смысле это было подарком судьбы для человека, женатого на другом эспере, и одно из проклятий для того, кто и сам был эспером, и оказывался рядом с телепатом, который был ему не по душе. Некоторое время назад Род решил, что это явление можно сравнить с ментальной обратной связью или с отдачей при выстреле, но отдача при этом поддавалась контролю. Не будь контроля — оба разума из-за отдачи могло бы разнести в клочья. Тому, кто родился эспером, так думал Род, следовало еще в детстве обзаводиться ментальной ширмой, каким-то блокирующим механизмом, который бы сводил к минимуму отработанную ментальную энергию.