— Мерзавцы, думаю, способны, — быстро ответил Фларан.
— Вот именно! — развел руками Род. — Вместо того чтобы сказать себе: «Я — человек второго сорта», люди говорят: «Я мерзавец». Им больше по душе быть первосортными негодяями, нежели второсортными добряками.
Фларан окончательно растерялся. Он смотрел на Рода, не мигая.
— Либо! — Род поднял указательный палец. — Либо ты решаешь, что ты — не злодей и что ты при этом — не человек второго сорта, и что не любят тебя исключительно потому, что завидуют тебе. Косые взгляды — лишнее подтверждение того, что ты лучше, чем они. А они просто боятся конкурентов и готовы уничтожить тебя, потому что ты представляешь для них угрозу.
Фларан медленно поднял голову. Род увидел в его глазах огоньки понимания.
Род пожал плечами:
— В какой-то степени таким отношением к жизни и окружающим отличаются все ведьмы и чародеи. Оно называется «паранойя». Однако они стараются не давать волю своим чувствам. Они понимают, что даже в том случае, если их самооценка правдива, то правда есть и в том, что их соседи — люди по большому счету хорошие, что также недалеко от истины. А если у человека, наделенного колдовским даром, есть хоть капля самоуничижения, то он видит свои грехи столь же ясно, как и свои способности, и тогда ему удается держать свои комплексы в узде. Это нечто вроде попытки удержать равновесие, балансируя между паранойей и реальностью. Но такие люди становятся легкой жертвой промывания мозгов… ну, то есть для чар, напускаемых Альфаром.
Фларан отвел взгляд и уставился на крышку стола. Он сильно побледнел, его руки дрожали.
Род смотрел на него и качал головой, печально улыбаясь.
«Бедный малый, — думал Род, — ни в чем не повинный бедолага». Наверное, в каком-то смысле Фларан предпочел бы остаться изгоем до конца дней своих. Вероятно, довольно-таки болезненно ему было узнать о том, что его чувства если не нормальны, то по крайней мере стандартны для его состояния. Родиться эспером само по себе было не слишком приятно, а еще неприятнее было узнать, что в этом нет ничего исключительного.
Род поймал на себе взгляд Саймона. Тот кивком указал на Фларана и сочувственно улыбнулся. Род улыбнулся в ответ. Оба понимали, как это больно — правда жизни.
Тронувшись в путь, Род и Саймон попробовали было снова завести непринужденную беседу на семейные темы, но разговор не заладился.
Конечно, непринужденности в немалой степени мешало мрачное настроение Фларана, сидевшего по другую сторону от правившего Вексом Рода. Какое-то время ехали в полном молчании. Неловкость и напряжение нарастали. Наконец Род решил, что с него хватит.
— Послушай, Фларан, — сказал он, — я понимаю: трудно смириться с мыслью о том, что Альфар пытается превратить всю страну в послушных марионеток, но занимается он именно этим. Поэтому нам остается только признать это и попытаться, отойдя чуть в сторону, посмотреть, что мы могли бы с этим поделать. Понимаешь? От того, что ты будешь посыпать голову пеплом, никому не станет ни жарко ни холодно.
Фларан посмотрел на Рода. Было видно, что мысли его только что блуждали в дальней дали.
— Нет-нет, друг Оуэн, я думал совсем не про это.
Род только и вымолвил:
— О? — Помолчав пару секунд, он осведомился: — А про что же, если не секрет?
— Про то, о чем говорила та подавальщица.
— То есть? О том, что люди, наделенные колдовским даром, обладают данным им от природы превосходством над другими людьми? — Род покачал головой. — Это полная чепуха.
— Нет, в этом есть какой-то смысл, — возразил Фларан и задумчиво воззрился в небо. — И вправду, чародеи и ведьмы должны править миром.
— Да будет тебе! Ты еще скажи мне, что Альфар — славный парень и что на самом деле он вовсе не в неволю берет крестьян, а дарит им свободу!
Фларан вытаращил глаза:
— Правда, правда! Так и есть! Он освобождает крестьян от ига господ!
Род, беззвучно шевеля губами, отвернулся и сглотнул. Он глянул на Саймона и попросил:
— Посмотри-ка, что с ним. Похоже, что его начали окутывать чары.
— Да нет же! — оскорбленно воскликнул Фларан.
Саймон сдвинул брови и на пару мгновений уставился в одну точку.
— А я даже того не слышу, про что он говорит, Оуэн. Слышны только мысли о том, как прекрасны поля вокруг нас, как хороша собой была та девушка, что подавала нам еду. — Он перевел взгляд на Рода. — Нет, это не мысли человека, чей разум опутан чарами.
— С чего вы взяли, что меня околдовали? — вскричал Фларан. — Только с того, что я правду говорю, сударь Оуэн?