Без привычной водолазки на теле чародейки были видны отметины ее образа жизни. Под левой грудью красовались три пересекающихся шрама, будто оставленных воткнутым ножом. Один из них причем был свежим. На светлой коже правой стороны живота алел круглый шрам непонятного происхождения. А поперек спины по диагонали тянулась ужасная длинная отметина, похожая на след кнута.
Чародейка удивленно взглянула на баронессу, затем перевела взгляд на шрамы.
– А, ты об этом, – равнодушно произнесла Лайза. – Да, к сожалению, даже у меня не все шрамы рассасываются. Вот и не хотела пугать ими мирных хильдар.
– Досталось тебе.
– Это пустяки, – улыбнулась чародейка. – Знала бы ты, сколько я всяких получала! К счастью, на мне все заживает хорошо, так что от большинства ран не осталось и следов. А эти… Их я рассматриваю скорее как отметки на память, о самых выдающихся случаях.
– Выдающихся? – повторила Джулия.
– Ага. Вот это, например, – чародейка ткнула пальцем в круглую отметину на животе. – Это от встречи с епископальной миногой. Не знаю, что означает название, мне потом уже местные сказали, кого я встретила. Это такая полурыба-полузмея. Или гигантская пиявка. С круглой пастью и двумя круговыми рядами острых зубов в этой пасти, один ряд внутри другого. И она этими зубами еще такие пилящие движения в разные стороны делает.
Лайза показала двумя руками как именно.
– Обитает в стоячей воде. Нападает вообще на все, что движется. Настоящий бич для всех животных, которые пытаются из этих водоемов напиться, уж не говорю о тех, что попадают в эту воду. Цепляется, пробуравливает шкуру и мышцы добычи и высасывает кровь и внутренности. Сама минога длиной и толщиной с руку взрослого мужчины. Верткая, а тело у нее мускулистое и в то же время желейное такое. Давишь ее, а ей хоть бы хны – проминается и все.
– Какая гадость, – скривилась Джулия.
– А самое интересное, что у нее слюна какая-то особенная, – весело сообщила чародейка. – Содержит какое-то вещество, которое препятствует нормальному заживлению. Раны от укуса епископальной миноги вообще не заживают. Так что даже если удается от присосавшейся миноги избавиться, то все равно можно умереть. А у меня вот остался шрам. Местные жители того мира активно используют яды, как растительного, так и животного происхождения. Стрелы чтобы смазывать, к примеру. Но даже они с этой миногой стараются не связываться. А я все никак туда вернуться не соберусь, чтобы поймать эту гадину для исследований. Мало ли что интересного получится выделить из ее слюны.
– Интересная у тебя жизнь, – произнесла Скорпи. – И встречи любопытные.
– Да жизнь как жизнь, – пожала чародейка плечами. – Но мне нравится. Слушай, мне надо в туалет на минутку. Ты иди, там Саймон наверное уже готов, а я вас догоню.
Саймон и правда был уже готов. Он ждал на развилке между женскими и мужскими раздевалками и разглядывал висящие на стене правила для посетителей аквапарка в картинках.
– Я вот чего не понял, а зачем на тех шкафчиках в раздевалке вообще замки? – спросил бард у баронессы. – От кражи? Я, если постараюсь, ту дверцу и так выломаю. А вот Лайзе, наверное, и напрягаться для этого не придется. Видел я, как она железные двери одним пинком вышибает. Кстати, где она?
– Сейчас выйдет. А замки на шкафчиках не столько от краж, сколько от недоразумений. Чтобы по ошибке не уйти в чужой одежде.
– Ясно. Слушай, а чего Лайза так дергалась насчет купальника? Чего там у нее такого, что надо прятать?
– Ты дурак? – в лоб спросила Джулия. – Может она просто не хотеть носить открытый? Ты об этом не подумал? Женщина вовсе не обязана показывать свое тело, если не хочет. Тебе может сколько угодно нравиться тот откровенный мини-купальник, но если Лайза не хочет в нем ходить, то и не будет. Это ее право. Если она себя более комфортно чувствует в закрытой модели, то она будет в ней. И неважно, есть там недостатки фигуры, похабные частушки, или женщина просто хочет вот так. Понимаешь? Это ее дело. Абсолютно неважно, безупречная фигура или нет, женщина выбирает ту одежду, которую хочет.
– Ну ладно, я понял, ладно, все, – примирительно выставил ладони Саймон. – Мне это показалось удивительным, только и всего. Раньше Лайза как-то особо не проявляла стеснительности.
– А сейчас проявила, – отрезала Джулия. – Будь любезен принять это и замолчать.
– Опять спорите? – раздался голос чародейки.
Вышедшая к друзьям Лайза была одета в черный закрытый облегающий купальник под горло, который оставлял бедра и плечи открытыми, но скрывал все остальное тело. Несколько тонких белых полосок оживляли мрачный тон костюма.