– Неа. Давай запустим, я вживую попробую.
***
– Неплохо, – заявила Джулия, лежа на полу и ощупывая ребра.
– Угу, – лежащая рядом Лайза вынула капу и осторожно потрогала зуб пальцем. – Хотя должна сказать, что тот удар скорпиона – пяткой через себя прогнувшись, был скорее эффектным, чем эффективным.
– То-то зуб трогаешь.
– Этого можно было добиться и менее выпендрежным способом.
– Почему бы и не побаловаться немного, когда чувствуешь свое превосходство.
– Это над кем же?
– Ну я же тебе все-таки наваляла, – заметила Джулия.
– Вообще-то это я тебе наваляла, – поправила ее Лайза.
– Ничья? – предложила баронесса.
– Ничья, – охотно согласилась чародейка.
– Тогда предлагаю нам подняться.
– Зачем? Тут удобный пол. Мягкий такой.
– Здесь есть термы.
– Уже встаю.
***
– Слушай, а как вообще летает геликоптер?
– По воздуху.
– Шутишь, да? Это хорошо. Шутки – верный признак владения языком.
– Было смешно? – обрадовался Клавдий.
– Ну… относительно, если честно. Не то чтобы прямо обхохочешься, но вообще да – смешно. Тут смотря на какое настроение собеседника попадешь с такой шуткой. Если на хорошее, то может и посмеяться. А если он не в духе, то лишь больше разозлится. Построенные на очевидности шутки часто бывают смешными, но иногда наоборот, вызывают раздражение.
– А это не всегда так? Все шутки.
– Пожалуй. Когда человек не в духе, он чаще лишь злится на шутки. Хотя иногда случаются такие, что пробиваются через злобу и заставляют смеяться. А как злиться, когда смеешься? Так как летает геликоптер?
– Его винт отталкивает воздух. Направляет его вниз. Каждая лопасть.
– Ого. А лопасти кажутся такими маленькими… Хоть и длинные, но узенькие.
– Зато они быстро вращаются. Каждая лопасть часто-часто отбрасывает воздух, и получается много.
– Хильдар давно изобрели геликоптеры?
– Это не мы. Такие машины существовали еще у Древних. Вообще, способность винта оказывать давление известна давно. Нам при обучении, на курсе механики, показывали книги Древних по истории. Представляешь, какие древние времена там описаны, что даже предыдущая цивилизация, до Смутных времен, уже считала это историей? Так вот, там были рисунки винта для подъема воды. Те винты были похожи на резьбу – тоже навернутые вдоль оси во много витков. Они своим вращением переносили воду из водоемов к полям и садам, которые располагались выше, чем хранилища воды. Отсюда понятен и следующий шаг – поместить такой винт целиком в жидкость. Тогда он при вращении будет двигаться сам, отталкиваясь как бы от воды. Или ввинчиваясь. Затем, путем экспериментов, было выяснено, что необязательно делать винты длинными. Вполне достаточно нескольких лопастей или лопаток, расположенных с наклоном. Так появились корабельные винты. Они широкие и короткие. Бывают с тремя или четырьмя лопастями, а бывают многолопастные. Так у них разные характеристики. Но об этом лучше спросить в Адмиралтействе. Что же касается воздушных, то их форма должна быть другой. Винт геликоптера имеет большой диаметр, потому что создаваемый им поток должен не только придавать движение аппарату, но и поддерживать его вес. Понимаешь, да? Если бы надо было только двигаться, как лодке, которая сама держится на плаву, то и винт бы можно было сделать небольшим.
– Понимаю, – кивнул бард. – Если бы геликоптер мог летать, то для его движения было достаточно маленького винта.
– Да. Несущий винт приводится в движение с помощью двигателя. Раньше, до освоения силовых полей, двигатели были на горючем топливе. Геликоптеры тогда были тяжелее, потому что были вынуждены брать запас топлива. И еще это ограничивало срок их полета. Когда топливо кончалось – двигатель останавливался.
– И в это время находиться лучше было на земле! – воскликнул бард весело.
– Не обязательно, – поправил хильдар. – Желательно, разумеется. Но все же. Помнишь, я тебе сказал, что вращающиеся лопасти вырабатывают немного энергии? Лопасти могут вращаться под напором воздуха, а если геликоптер падает, то на лопасти набегает воздух, раскручивая их. Это называется авторотация, самовращение. А когда лопасти крутятся, они создают не только энергию, но и подъемную силу. Понимаешь схему? Этой силы не хватит, чтобы поддерживать геликоптер в полете, но хватит, чтобы замедлить падение. Оно будет очень быстрым, но все же не камнем вниз. И посадка выйдет жесткой, но относительно безопасной. А есть способ еще уменьшить скорость посадки, для этого надо перед самой землей дернуть ручку мощности, тогда сопротивление воздуху, которое оказывают лопасти, еще увеличится. Лопасти станут вращаться медленнее, но дадут немного подъемной силы. Тогда сесть можно вообще без повреждений. Но это надо иметь опыт, чтобы хорошо чувствовать, когда что делать. Геликоптеры могли делать так всегда, с любым двигателем. Но, конечно, старались не допускать того, чтобы в полете кончилось топливо.