Лайза сжала кисть императрицы между своих ладоней.
– Это благо, – убежденно произнесла чародейка. – Я знаю людей, которые мечтали бы о такой силе, как у тебя. Потому что она дает настоящую любовь. Даже более настоящую, чем у простых людей. Надежную. Вечную. И будь уверена, это не магия, не иллюзия, не внушение окружающим тебя. Это истинное благословение.
– Спасибо тебе за эти слова. Я не могу отключить свой дар, и, наверное, это он на тебя действует. Но знай – это взаимно. То, что ты испытываешь ко мне, я испытываю к тебе. Я в тебя влюбилась с первого взгляда. И мечтала о ночи с тобой. И сейчас ты пришла…
– Да…
– И я теперь не отпущу тебя, пока не получу желаемого, – Этайн положила ладонь на плечо чародейки. – Я ведь императрица, мое желание – закон.
– Да…
– И… мы ведь обе этого хотим, не так ли?
– Обе… – эхом повторила Лайза.
Этайн сделала еще один маленький шажок вперед. Ее лицо оказалась совсем близко к лицу чародейки. Лайза чувствовала на своих губах дыхание Этайн. Их ресницы почти соприкасались. Несколько долгих мгновений зеленые глаза не мигая смотрели в черные.
– Я люблю тебя, – прошептала Лайза и прильнула к жадно встретившим ее губам Этайн.
День 78
Чародейка ворвалась ураганом в спальню барда, рывком сдернула одеяло и принялась трясти за плечо:
– Саймон, просыпайся! Мы уходим.
– Ага… хорошо… я выйду к завтраку, – сонно пробормотал Саймон, переворачиваясь на другой бок. Но через пару секунд распахнул глаза и сел, глядя на чародейку, которая носилась по комнате, собирая его одежду и кидая ему на кровать. – Уходим? Когда?
– Прямо сейчас. И чем быстрее, тем лучше, а то начнется… Завтрака не будет. Мы сматываемся. И быстро. Проснись, – чародейка звучно хлопнула в ладоши. – Все плохо, и нам снова надо бежать.
– О Единый… Что случилось-то? – бард лихорадочно натягивал штаны, сидя на кровати, и одновременно с этим пытаясь ладонями привести в порядок волосы, протереть глаза и найти в карманах жевательную смолу.
– Как там это… laesae majestati19, – туманно пояснила Лайза. – Хотя в чем там laesae, я не понимаю. Но хильдар, кажется, обиделись.
– И у нас от этого неприятности? – уточнил Саймон.
– Очень большие неприятности.
– Я готов бежать, – отрапортовал бард, но потом озадачился. – А как мы сбежим?
– Ты что, не продумал способы побега из дворца? – бросила чародейка, выбегая из резиденции и устремляясь по коридору прочь. Саймон не отставая бежал следом.
– Ты говоришь, будто я этим когда-то занимался, – пропыхтел он.
– Тогда не задавай таких вопросов и доверься мне.
– А куда мы вообще побежим? Если мы и выберемся из дворца, что дальше? Здесь страна хильдар! Со всеми их геликоптерами, отрядами солдат, антеннами слежения. Они не дадут нам уйти.
– Доверься мне, – повторила чародейка.
– Я тебе доверяю всегда, – признался бард. – Но мне хочется знать.
– Это тебя спокойная жизнь в роскоши так избаловала, – посетовала Лайза, открывая дверь на лестницу и устремляясь по ней вниз.
– Почему не вызвать отис?
– Потому что его остановят в первую очередь, и мы окажемся в ловушке.
– Куда мы бежим?
– Ты расслабился. Хочешь, чтобы я тебе все рассказала, объяснила, дала гарантии. А их нет. Все, что у меня есть – это план, дикий и сумасшедший. Даже не план, а лишь направление действий. И я могу лишь надеяться, что все получится. И прилагать для этого все усилия. И верить, что подвернется удачная возможность, которую мы сможем использовать себе во благо. Также, как это было в таверне в Арелии, как это было в горах Ардов, как это было в Белом Лесу, как это было посреди Южного океана после срыва телепортации… Мы улетим.
– Что?!
– Сядем на геликоптер и улетим. Ты ведь хвастался вчера, что научился им управлять.
– Я?!
– Ты.
– Но я… А, ладно! Все равно терять особо нечего. Куда мы, в тот ангар?
– Нет, там есть ворота, а ворота можно закрыть. Ловушка. Перед дворцом тоже есть площадка, и там есть геликоптеры. Должны быть. Я надеюсь, что они там есть.
– Но они, наверное, охраняются?
Чародейка обернулась на бегу и ухмыльнулась, оскалив зубы:
– Когда это нас останавливало?
– Дай-ка вспомнить… Никогда? – вернул усмешку бард, придерживаясь за перила на повороте лестницы. – Эх! Я начинаю вспоминать, почему мне так нравились приключения!
Чародейка порхала вниз по лестнице, перескакивая через несколько ступенек зараз, перепрыгивая целые пролеты, а иногда, кажется, и вовсе отталкиваясь ногами от стен для смены направления движения. Ее босые ступни касались мраморной лестницы абсолютно беззвучно. Саймон также мчался со всех ног, его каблуки отбивали чечетку, когда бард перепрыгивал через ступеньки, и визжали, когда он, уцепившись за перила, разворачивался для следующего пролета.