Времени на размышления не было. Поэтому, не помня себя от страха, Эжени сотворила первое заклинание, которое пришло в голову и зарядила им по опасному созданию. Она даже не помнила, какие слова произносила. И очень удивилась, когда глиняное нечто покрылось белесой пеной, сковала его движения, затем начала быстро увеличиваться, разрастаться, заполняя собой не только спальню, но и гардеробную, в которой Эжени закрылась. И выглядело все это совершенно не дружелюбно.
Испуганно вереща так, что у самой уши закладывало, Эжени начала карабкаться по полкам на шкаф, чтобы спастись от пены, следующей попятам. Шкаф зашатался. Ещё мгновенье и Эжени с ужасом осознала, что падает.
Оторопев от страха, Эжени ощутила, как летит, а потом, вместо больного удара, её приняло в свои объятия что-то мягкое и вязкое. Не решаясь открыть глаза, чтобы увидеть, что именно, чародейка начала молиться, чтобы кто-нибудь её спас. Пена, в которую она упала, не давала ни дышать, ни двигаться.
- судорожно пыталась вспомнить заклинание отмены, когда кто-то взял её за шиворот и поднял над пеной. Как только руки обрели свободу, Эжени убрала липкую и вязкую дрянь со рта и носа, чтобы вздохнуть и с глаз, чтобы посмотреть на своего спасителя. О чем тут же пожалела, ведь взгляд упёрся в укоризненно глядящего старейшину. Сейчас он пребывал в форме великана, и выглядел весьма устрашающе. Эжени опасливо втянула голову в плечи. И виновато улыбнулась, как делала, взорвав что-то дома. Обычно папа после такого не злился.
Такие же глиняные статуи, как та, которой Эжени испугалась, уже убирали комнату, расчищая от белесой пены. Выглядело все это так буднично, да и великан совершенно их не боялся. Только сейчас до неё дошло, что это слуги в доме Тормонта. Злость проснулась и затмила собой благодарность за спасение жизни. Почему он ничего не сказал? Хотел, чтобы Эжени оказалась в дурацком положении? Хотел напугать, или наглядно продемонстрировать, что сбежать отсюда не получится?
- Зачем вы уничтожили эти апартаменты? – устало спросил он.
- Мне не нравится вид из окна! – брякнула первое, что пришло в голову Эжени. Но с сожалением осмотрев причинённый ущерб, все же призналась: - Ваши слуги меня очень испугали. Почему вы ничего не рассказали о них?
Тормонт вынес её из комнаты и понёс дальше по коридору.
- Просто забыл, - нехотя признался старейшина.
- Поставьте меня на землю! – гневно потребовала Эжени. – Я вам не нашкодивший в углу котёнок, чтобы так меня носить!
Великан иронично хмыкнул:
- Да уж! Куда там котёнку до того размаха, с которым вы шкодите.
Но все же поставил чародейку на пол.
- Следуйте за мной, - велел он. – Я провожу вас в новые покои.
И первым пошёл по коридору. Эжени ждала топота от таких огромных ног, но не услышала ни звука. Подхватив мокрые юбки, и забыв о том, что обиделась на техномага, она посеменила следом и удивлённо спросила:
- А почему так тихо? Заклинание-глушилка?
- Да, - коротко ответил.
- На обуви? – не совладала с любопытством Эжени.
- Нет, - так же односложно ответил Тормонт.
- А на чем тогда? – удивлённо спросила она. Глушилки обычно заказывали охотники или работники Тайного сыска, чтобы оставаться незамеченными. И то это было так дорого, что рядовой сыскарь не мог себе такого позволить, только инспектор и выше.
- На всем доме, - ответил Тормонт и открыл перед нею дверь, один в один такую же, как перед этим.
- На всем доме?! – некрасиво выпучила глаза Эжени. – Но это так дорого! Мои родители даже не смогли позволить себе ковёр зачаровать! А они не бедные люди!
Устало вздохнув, Тормонт осторожно подтолкнул не перестающую болтать чародейку внутрь комнаты и закрыл дверь перед любопытным носиком. И даже не удивился, когда оттуда послышался приглушённый вопль: «Вы не имеете права!».
Глава 1.10
На доме старейшины долины Три Дуба стояла едва ли не лучшая защита из всех возможных. Но имея в запасе не одно столетие, фантазию и большое желание, можно даже горы сдвинуть без магии, просто перенося по камешку в день. А ещё одна старейшина, пусть и перешедшая на сторону зла, пусть и с ограниченной силой, может и не такое. Например, незаметно прорвать защитный контур в центральной части твердыни Тормонта и исподтишка наблюдать за бывшим другом и соратником, превратившемся во врага.