Бедивир потёр лицо ладонями.
— И что же ты мне предлагаешь, ведьмак? Мучительно умирать? Я уже лишился последнего наследника моего рода, любимой дочери. Я не позволю какой-то чародейке прервать свой род! Я заставлю её! — король встал, облокотившись о край стола, посмотрел на Ратибора. — Я заставлю тебя, ведьмак! Приведи её ко мне, заставь выполнить свои магические обряды! Иначе ты закончишь свою жизнь, как чародей!
Солнце клонилось к горизонту, птицы запевали вечернюю трель, тучи сгущались над городом. Ведьмак неспеша шагал по вонючим грязным улицам, широко расправив плечи: местный люд спрятался в домах, зная о чём король попросил Ратибора. Но они не знали, чего ожидать от чародейки.
Ведьмак, наконец, подошёл к перекосившемуся двухэтажному дому, пару месяцев назад неуместно разместившемуся на центральной площади Ахтияра, каркас здания поддерживали деревянные балки.
Ратибор постучался, и дверь распахнула юная девушка, облачённая в тёмную накидку. Голову её покрывал капюшон. Ведьмак насторожился: медальон вибрировал.
— Мне нужна чародейка, — сказал он, заглядывая внутрь здания. — Мне нужна помощь.
Девушка склонила голову перед гостем, прижала сухие ладони к груди, а затем кинулась на ведьмака, оголяя острые зубцы.
Ратибор молниеносно среагировал и выпустил оглушающую волну воздуха из ладони, оглушая мавку. Чудовище скинуло плащ, оголяя обтянутый кожей скелет без каких-либо признаков принадлежности к полу, и, оправившись от удара, вновь прыгнула на Ратибора, затягивая в дом. Зелёные пахнущие тиной волосы хлестнули ведьмака по лицу.
Ведьмак выдернул серебряный меч из-за спины, мавка продолжала висеть на груди его, и скинул чудовище. Замахнулся, полоснул по животу создания и отпрыгнул назад: мавка распахнула рот, оглушая сверхзвуковой волной. Ратибор зажал уши. Чудовище, воспользовавшись моментом, вновь прыгнуло на ведьмака, но уже не на грудь, а на серебряный меч, что мужчина выставил вперёд.
Мавка задрожала, а затем сползла на пол, тихо скуля. Ведьмак вытер меч о накидку, в которой совсем недавно стояла девушка, и убрал за спину. Людей убивала не чародейка, а мавка. Она была лишь связным, скрывающимся под чарами колдуньи.
Ратибор задержал взгляд на чудовище: тело, если вглядеться, было полупрозрачным, виднелись внутренние органы, сердце ещё билось, — и, лёгким движением руки достав кинжал из сапога, всадил тот в бьющееся сердце мавки. Чудовище выгнулось, а затем приняло человеческую форму.
Ведьмак двинулся вверх по ступеням, что вели на второй этаж покосившегося здания. Прогнившие половицы скрипели. Медальон был спокоен.
В небольшой комнате, раскинувшись на кровати с балдахином, лежала обнажённая девушка. Её грудь тихо вздымалась, соски возбуждены, глаза нервно двигались под закрытыми веками. Литургический сон.
Ратибор подошёл к столику, стоявшему рядом с кроватью, взял бокал, налил бардовой воды из кувшина, сел на край кровати и опрокинул жидкость в себя.
Обернувшись к чародейке, он приметил её недурную красоту, хоть и не мешало бы завуалировать слегка заострённые уши.
Девушка распахнула глаза, вытянула руку вперёд, направляя ладонь, искрившую тусклым сиянием, на ведьмака.
— Как ты сюда попал, чудовище?! Ты чародей?
Ратибор встал с кровати, аккуратно удалился к лестнице.
— Не молчи! — чародейка вскочила с кровати, надвигаясь на ведьмака. Она совершенно не стеснялась своей наготы. — Как ты прошёл мавку?!
— Я ведьмак.
— Ведь…
Чародейка не успела договорить, как мужчина навалился сверху. Струйка магии выплеснулась из ладони девушки, улетая в потолок. Сдавив запястья чародейки, ведьмак надавил телом сверху, вжимая девушку в пол.
— Прекрати! — завопила она, сжимая ладони, пестревшие искрами, в кулаки. — Истинный пояс! Во славу высших эльфов! Истинный пояс!
Ведьмак не смог понять последние выкрики чародейки: древнее наречие эльфов. Он им не владел.
Здание содрогнулось, яркая вспышка ослепила ведьмака.
Ратибора оттолкнули в сторону, что-то стянуло кисти рук.
Он лежал в лесу, напротив массивного дерева, склонившего облысевшие сухие ветви, на которых растянулись три бледнолицых девушки, на спинах их были маленькие полупрозрачные крылышки, а тело закрывала бело-розовая вуаль. Выше, раскинув руки на сучьях, сидел старик, голову его покрывал меховой капюшон, а тело плотная коричневая накидка, светлые рукава которой были широки и скрывали кисти рук.