«Яхта! Бреваль наверняка должен помнить, кто это, ведь мало кто просит нарисовать свою яхту… Старик тоже называл посетителя «Мэтр». Сказать Амалии? Да, конечно; но имя… Если бы я знал имя, она бы посмотрела на меня совсем иначе! Там, на маяке, я слышал только голос, и как же она была недовольна, когда поняла, что я не разглядел лица…»
Его распирало от двух противоположных желаний – немедленно, уже за завтраком поделиться своим открытием с Амалией или промолчать о нем и преподнести ей сюрприз позже. Потом, когда он навестит Бреваля и узнает у него имя человека, который просил нарисовать свою яхту.
«В конце концов, старик не выдал газетчикам, что видел меня в Париже… Я только узнаю имя и сразу же вернусь».
Ему повезло, потому что днем Амалию вызвали в посольство, и ей пришлось отлучиться. Оставшись один, Фредерик переоделся рассыльным, с помощью парика преобразился в блондина, взял для виду пакет с бутылкой вина и отправился в мастерскую Бреваля.
Дверь открыл слуга, которого Фредерик не знал. Он хотел, чтобы рассыльный оставил пакет ему, но юноша заявил, что к вину приложено письмо, на которое должен ответить хозяин.
– Какого дьявола! – взревел Бреваль из мастерской. – Я же человеческим языком просил не шуметь!
Вслед за тем он выскочил в коридор с кистью в руке, в рубашке, заляпанной краской, весь багровый от раздражения.
– Мне нужен ответ, – сказал Фредерик, глядя ему прямо в глаза.
Бреваль попятился, выронил кисть (чего за ним прежде никогда не водилось, даже когда он был порядочно выпивши), потом схватил бутылку вина, чуть не разбив ее, и объявил, что это самый лучший подарок в его жизни. Вслед за тем он услал слугу с поручением к приятелю, который жил на другом конце Парижа, и втащил Фредерика в мастерскую.
– Вино! Вот это здорово! В самом деле, надо выпить, а картину я все равно закончу потом…
Он забросал Фредерика вопросами, перебивая юношу, когда тот пытался отвечать или навести разговор на нужную ему тему. Они опустошили бутылку, затем еще одну, которую Бреваль достал из неприкосновенных запасов. Витиевато выругавшись, старик объяснил, что это превосходное вино ему поднесли от (далее следовала фамилия видного политика) за то, что Бреваль хорошо «намалевал» портрет его любовницы.
– А рожа-то, рожа! Видел бы ты ее… – Он остановился и вгляделся в лицо ученика. – Господи, как ты исхудал! Может, тебе деньги нужны? У меня полно, бери…
Он засуетился, начал доставать деньги, и Фредерику стало не по себе. Почему-то он мог принять помощь от Амалии, но брать деньги Бреваля, которого он, в сущности, презирал, ему претило.
– Мэтр, – поспешно сказал юноша, – у меня есть деньги, не надо…
– Может, ты хочешь уехать из страны? – спросил художник. – В Бельгию хотя бы… Иначе эти сволочи посадят тебя в тюрьму.
– Да, я уеду, наверное, – сказал Фредерик, думая об Амалии. – Но я вообще-то не за этим к вам пришел. Когда-то вы рисовали яхту одного господина… Когда я только поступил к вам… Помните, он еще приходил к вам сюда и говорил, что вода не того оттенка…
– А-а, вот ты о ком! – протянул Бреваль. – Эта сволочь заплатила мне за работу только через полгода, и то лишь половину цены, о которой мы условились… Все эти богачи – проклятые свиньи!
– Кто он такой? – спросил Фредерик, нервничая. – Мне помнится, вы называли его Мэтр… Он художник?
– Какой он художник? Я же тебе внятно объяснил: он свинья! – прогрохотал Бреваль. – Чем ты слушаешь? А Мэтр – это типа как прозвище, с детства. Потому что его фамилия Ренар, понял? Пьер Ренар, вот как его зовут! Ну, давай еще выпьем за твое здоровье!
Возвращаясь из посольства, Амалия на улице столкнулась с инспектором Молине.
– Я подумал, может быть, вы захотите взглянуть… Я не могу ручаться, что тут имена владельцев всех яхт, которые тогда находились вблизи бретонского берега, но я продолжаю искать. А в этом списке те, которые я уже нашел.
– Благодарю вас, инспектор, – сказала Амалия, беря протянутый ей конверт. – Это очень любезно с вашей стороны.
Антуан смутился, хотя вообще-то он был не из тех, кого легко смутить. Ему не давала покоя мысль, что если Мэтр действительно существует и баронесса Корф его найдет, последствия для главы преступного синдиката могут быть самые неутешительные. С другой стороны, если префект прав и все разговоры о каком-то Мэтре – вздор…
– Вам что-нибудь известно об этих людях? – спросила Амалия, пряча конверт.
– Вы имеете в виду, нет ли у кого-нибудь из них криминального прошлого?