Она жадно вдохнула воздух – и внезапно уловила какой-то странный запах, который озадачил ее еще больше, чем ловушка, в которую она угодила. Это был смешанный аромат недавно обструганных досок и мокрой земли, в который вплетались вкрадчивые ноты чего-то, похожего на гниющие цветы.
«Боже мой… Боже мой!»
Трепеща, она ощупала вокруг себя все, до чего могла дотянуться руками, но ее пальцы натыкались только на дерево, а ноздри щекотал все тот же невыносимый запах досок и сырой земли с привкусом тления.
«Это гроб, – сказала себе Амалия. – Я в гробу на кладбище, похороненная заживо… Еще несколько минут, и я задохнусь».
От одной мысли об этом можно было сойти с ума, и Амалия, чтобы хоть чем-то занять себя, стала поспешно ощупывать карманы. Но у нее больше не было ни оружия, ни спичек, – ничего.
«Но что же мне делать? Что – мне – делать?»
Конечно, секретных агентов учат выживать в самых разнообразных условиях, но Амалии еще не попадался инструктаж на тему: «Как выжить, будучи похороненным заживо», и она сильно сомневалась, что он будет иметь хоть какую-то практическую ценность.
В самом деле, что она могла сделать? Кричать? Звать на помощь? Рыдать от бессилия, бить кулаками по крышке? Но когда вы лежите под землей в деревянном ящике, все это становится одинаково бесполезным.
«Значит, я умру здесь, – мелькнуло в голове у Амалии. – Это конец».
Она закрыла глаза, думая о своих близких, о том, что они делают сейчас. Но тут до ее слуха донесся какой-то глухой повторяющийся звук, отдаленно напоминающий чавканье.
Он становился все ближе, все громче, и Амалия поняла, что кто-то снаружи пытается добраться до ее гроба. В ее сердце шевельнулась надежда.
«Сергей Васильевич или кто-то другой? Неужели…»
На глазах у нее выступили слезы, но то были самые искренние слезы радости, которыми она плакала в своей жизни. Но тут ей в голову пришла совсем другая мысль.
«А если это вовсе не Ломов? Что, если это Мэтр, который решил таким образом проучить меня, насладиться моим страхом и заодно заставить рассказать, что мне известно? Нет, плакать еще нельзя. Не сейчас…»
Она быстро смахнула слезы со щек, поправила волосы и собрала все свое мужество, которое, как она предчувствовала, может ей скоро понадобиться.
Гроб выволокли из ямы и стали сбивать с него крышку, которую до того предусмотрительно заколотили гвоздями. Наконец ее сняли и откинули в сторону, и в то же самое мгновение Амалия открыла глаза.
Был хмурый, пасмурный день, но свет, разлитый в воздухе, показался ей самым лучшим светом на свете – даже несмотря на то что она не знала ни одного из тех людей, которые обступили сейчас ее могилу. Тут собралось шесть или семь человек, включая тех, кому выпала роль могильщиков.
– Кажись, живая, – пробормотал кто-то несмело.
Амалия скользнула взглядом по лицам и остановилась на лице человека, который стоял чуть впереди и в то же время в стороне от прочих. В руках он держал черный цилиндр, а его пальто и вообще одежда явно были скроены у лучших парижских – а может быть, и лондонских – портных.
– Добрый день, Мэтр, – сказала Амалия, вложив в голос всю язвительность, на которую она была способна. – Чертовски неудобный гроб вы мне выбрали, и дешевый к тому же, – прибавила она, косясь на кое-как сколоченную крышку. – Уверяю, что, если бы мне пришлось хоронить вас, я бы выбрала вам гроб по первому разряду.
Кто-то фыркнул, кто-то смущенно переступил с ноги на ногу, но человек в черном даже не шелохнулся. Это был пухлый, сдобный, представительный господин с довольно широким, маловыразительным лицом, и требовалось немалое воображение, чтобы представить его в роли главаря преступной организации. Он казался безобидным, как мягкий тюфяк, но глаза его, когда он, наконец, заговорил, сверкнули, как лезвие ножа.
– Да, госпожа баронесса, – промолвил он, качая головой, – мне говорили, что вы крепкий орешек. Честно говоря, я буду рад в другой раз обеспечить вам похороны по вашему вкусу, но пока… пока придется их отложить.
Он сделал знак своим подручным, и Амалию вытащили из гроба и заставили подняться на ноги. С обеих сторон ее крепко держали под локти, но сейчас она была скорее рада этому – ноги у нее подкашивались, и она менее всего на свете хотела обнаружить перед смертельным врагом свою слабость.
«Значит, я была права: он решил закопать меня живьем, чтобы испытать. Надо отдышаться, набраться сил, а потом улучить момент и бежать».
– Пошли, и без глупостей, – скомандовал Мэтр, надевая цилиндр. – Если вы попытаетесь кричать или звать на помощь, хуже будет только вам.