Амалия затаила дыхание.
– «Телефон», вот что там было написано. Через несколько минут после того, как я вернулся, мне позвонили и велели привезти вас на площадь Согласия, ровно в шесть часов вечера. Иначе, – сказал мне голос на том конце провода, я больше никогда не увижу ни жену, ни детей. Так что мне пришлось пересмотреть свои планы, приехать на кладбище, на котором мои люди уже разровняли вашу могилу, и велеть им срочно вас выкапывать.
– Хорошо, что они не успели посадить там цветочки, – усмехнулась его собеседница, и Пьер Ренар весь подобрался, как кот, которого погладили против шерсти.
– Все-таки мне искренне жаль, что вы не на моей стороне, – промолвил он, качая головой. – Я еще не встречал такого самообладания ни у одной женщины. – Он возвысил голос, его рот недобро искривился. – Думаете, я не знаю, что у вас до сих пор дрожат поджилки? Я почему-то уверен, что вы еще долго будете обходить кладбища стороной…
– Ну, на вашу могилу я всегда приду, и с удовольствием, – протянула Амалия. – Так что не зарекайтесь.
Забегая вперед, откроем маленькую тайну: после этого случая у баронессы Корф действительно появился страх перед кладбищами, и еще долгое время ее мутило от одного запаха обструганных досок и влажной земли.
Карета въехала в Париж, и через несколько минут, промчавшись по Елисейским Полям, Амалия и ее враг оказались возле египетского обелиска на площади Согласия.
– Половина шестого, – удовлетворенно промолвил Мэтр, доставая из жилетного кармана щегольской савонет и открывая крышку. – Посидите-ка пока здесь, сударыня. Эрве, Мишель, приглядите за дамой!
Он вышел, а вместо него в карету сели двое молодцов, физиономии которых отбивали всякое желание шутить. Амалия отвернулась и стала смотреть на обелиск за окном кареты. Неожиданно кто-то постучал в стенку экипажа, и Амалия увидела бойкую нахальную физиономию парижского мальчишки-оборванца. Одежда на нем была на несколько размеров больше, чем следует, а кепка налезала на веснушчатый нос.
– А ну, кыш отсюда! – Пьер Ренар уже возвращался обратно к карете.
– Вы – лис? – деловито спросил мальчишка. – Мне велено дождаться лиса и передать ему кое-что.
– Что еще ты должен мне передать? – мрачно спросил Ренар.
– Так вы лис или нет? – настаивал оборванец. – Тогда покажите даму в сером платье. Пусть она выйдет из кареты и помашет рукой.
Ренар переглянулся со своими подручными.
– Сдается мне, это ловушка, – буркнул один из них.
– Тут толпа народу, – несмело заметил второй. – Место людное, что может случиться?
Мэтр стиснул челюсти. Амалия видела, что ему очень хочется послать нахального оборванца ко всем чертям, но Ренар боялся за свою семью и потому предпочел уступить.
– Выйдите из кареты, сударыня, и помашите рукой… И учтите, – прошипел он, – в кармане у меня револьвер. Если что пойдет не так, в живых вы не останетесь, и не надейтесь!
Амалия вышла из кареты и, повернувшись к оборванцу, неопределенно помахала рукой.
– Годится, – объявил мальчишка и сунул Мэтру в руку какой-то клочок бумаги, после чего со всех ног бросился бежать.
– Постой! – закричал Ренар. – Что это?
– Там все сказано! – прокричал сорванец, прежде чем окончательно скрыться из виду.
– «Жду вас через полчаса у Нотр-Дам вместе с баронессой Корф», – прочитал Ренар и грязно выругался. – Они что, издеваются надо мной?
Амалия заметила несколько экипажей, которые стояли неподалеку, и догадалась, что в них находятся люди Ренара. Итак, Сергей Васильевич собирался заставить Мэтра поездить по всему Парижу, а заодно и предъявить свою армию – потому что подручным главаря в любом случае приходилось ехать за ним.
– Едем! – крикнул Мэтр и подтолкнул Амалию к карете.
Возле собора Парижской Богоматери было меньше народу, чем на площади Согласия, но все-таки более чем достаточно. Но тут Мэтра снова подстерегал сюрприз: к карете подошла старая нищенка и сказала, что у нее есть записка для некоего Мэтра, и ей обещали хорошо заплатить, если она передаст эту записку.
– «Поезжайте к Эйфелевой башне, там вы получите последнее указание», – прочитал Ренар. Оглянувшись на Амалию, он сказал сквозь зубы: – Если бы речь шла не о моей семье, клянусь, сударыня, я убил бы вас на месте!
– Что вы имеете против осмотра парижских достопримечательностей? – пожала плечами баронесса Корф. – Согласна, башня многим не по душе, но, даже если вы увидите ее лишний раз, ничего страшного с вами не случится.