— Ох! — выдохнула я.
Он продолжал плакать, но уже в моё платье.
— Ну тихо, тихо, это сон, просто сон. Ничего ведь не случилось!
— Да? — тихо переспросил Дорик.
— Естественно! — прошептала я. — Что могло случиться?
Вообще-то вопрос был глупым. Что могло случиться в самом опасном городе Асперы? Да что угодно! От всенародного бунта, до всенародной же мести! Но мальчик, к моему счастью, об этом не думал. А если бы он вдруг решил перечислить то, что могло случиться, то заплакала бы уже я.
— Всё прекрасно, — вдохновенно продолжила я. — Фортес стоит, правда Арена сгорела, но это ничего... Без Арены же лучше? Естественно лучше.
Дорик слушал. Я понимала это по стихающим всхлипам. О чем говорить дальше я понятия не имела. О чём говорят с детьми?
— А хочешь, я тебе сказку расскажу? — вдруг выдала я.
— Они... Они не настоящие, выдуманные, я знаю. Мне Федька так сказал... — всхлипывая и заикаясь говорил Дорик.
— Это он просто настоящих сказок не слышал! На самом деле сказки оживают. Веришь? Смотри!
Я немного отстранила мальчишку, устроив его у себя под боком.
Тьма отозвалась сразу — расползлась узорами по рукам, слава Тьме, было темно, и Дорик этого не видел. Медленно, я бы даже сказала величественно, но, увы, к Дару такое понятие применить сложно, цепляясь за солому, потекла вперёд.
Я видела это только благодаря тому, что Тьма — это часть меня. Дорик, скорее всего, видел только отголоски теней.
На небольшом участке лунного света заструился плотный чёрный туман.
— Давным-давно, когда Свет и Тьма держали равновесие, жил в Едином Свете дракон с редким именем Домитиэн...
И Тьма принялась менять очертания. Я говорила и говорила, не обращая внимания на бушующую бурю, а перед нами разворачивались события, давно прошедшие. Кружились в танце дамы с кавалерами, произносила ведьма проклятие, и Тьма рассыпалась, чтобы открыть нам следующую часть истории, где грозный дракон кружил над поселениями, выдыхал огонь, где люди в ужасе разбегались, бросая свои дома, где горели дворцы и замки от гнева драконьего. И вновь Тьма менялась, и не было уже грозного дракона, а появился прекрасный юноша, приглашающий деву на танец. И вновь все закружили в танце...
Замолчала я лишь тогда, когда Дорик уткнулся мне в бок носом и стал тихо посапывать.
Тьма рассыпалась, уступая место лунному сиянию. Она расползлась по помещению, впитываясь в Тень, которая, как оказалось, внимательно следила за моей скромной персоной.
Секунду я переваривала информацию. А потом чуть не выругалась. Это же надо было так попасться! Спалить свой Дар, да ещё и кому? Тени!
Она заметила внимание, это было видно по замершим конечностям. И попыталась уйти. Длинное тело дернулось, будто освобождаясь от пут. Вытянутая голова болталась из стороны в сторону, словно была пришита нитками.
— Не смей! — тихо предупредила я, когда когтистая лапа проскрежетала по полу.
То, что у этих Теней был хозяин, было так же очевидно, как то, что Луна — ведьма. Самостоятельные Тени не передают записки. И не шпионят за Чародейками.
Она остановилась и обернулась на меня так медленно, что я слышала противный хруст ее позвонков. Чёрные провалы глаз глядели равнодушно настолько, будто смотришь в глаза покойнику. Или не будто?
Обдумать это я, к счастью, не успела.
Тень бросилась вперёд. Она распалась на куски, и из этих кусков, как из пластилина, превращаясь в стаю воронов, которая, хлопая крыльями, растворилась во мраке ночи. Причем растворялись они буквально, проходя сквозь стену и материализуясь уже на улице.
— Вот мразь, — шёпотом выдала я, когда последний ворон прошел сквозь стену.
И вторя моим словам, на небе огромная крышка снова ударилась в огромную же поварешку, создавая страшный грохот.
***
Когда я проснулась во второй раз, Луна уже не спала. Накануне вечером придя из таверны, я застала только Ведомира. Остальные, и сестра в том числе, спали. Поэтому наконец увидеть Луну живой и невредимой стало для меня огромным облегчением.
Она сидела на какой-то подстилке, раскидывая камушки. Я уже говорила, что ведьмы до жути странные? Повторюсь.
С самого детства Луна любила находить на улице разные камушки, приносить их домой и потом разбрасывать по ковру, выполняя при этом только ей известные действия. Сначала все закрывали глаза на эту игру - «недостойную младшей леди» - как любила повторять тётя Нарбена. Но это первые несколько месяцев. Сначала психанул отец, когда обнаружил, как его младшая дочь под бурную поддержку старшей тащит в дом булыжник размером со здорового петуха. Стоит отметить, что булыжник должен был послужить столом для «разбрасывания» остальных камней, и подкидывать в воздух его Луна не собиралась. Вроде. Впрочем, отцу было глубоко плевать на предназначение булыжника.