В Аэдирне я посмотрела на Аретузу, Лето позволил мне пробраться туда ночью, и одно я поняла совершенно точно: я ни за что не решилась бы там обучаться. На мой взгляд то была не школа, а самая настоящая тюрьмой. Но, позаимствовав несколько книг из местной библиотеки и совершенно не испытывая от этого угрызений совести, я вернулась к ведьмаку. Он ни о чем не спрашивал, а я не стала рассказывать об увиденном, лишь обмолвилась про книги, а его этот поступок позабавил.
В первый год удалось побыть во всех королевствах Севера, по окончанию которого вернулись к Каэр Ааркол. Снег уже лег, мы сильно рисковали. Но тревожные ощущения, которые меня преследовали весь прошедший год, нашли свое подтверждение. Уже на подступах к крепости, Лето понял, что что-то не так.
— Тут что-то недавно горело, — нахмурившись, произнес он и пришпорил своего коня.
Мне осталось последовать за ним, но ехать пришлось недолго. Выйдя на опушку редкого хвойного леса, я увидела ужасающую картину, а память услужливо подкинула мне картинки из прошлого: обрушенные стены, выломанные ворота, и следы огня, что уничтожил большую часть замка. Я прикрыла рукой рот, в ужасе рассматривая то, что осталось от Каэр Ааркола. Одни руины.
— Ебаные ублюдки! — сквозь стиснутые зубы прорычал Лето, посылая коня в галоп.
Мне было тяжело видеть остатки того, что осталось от места, что служило мне домом долгих четыре года, а ведьмаку, идущему впереди, и того дольше. Знакомые доспехи, которые я часто видела на территории государств, являющихся вассалами Нильфгаарда. Понять, что здесь случилось, стало еще проще.
— Нильфгаард? Зачем им нападать на ведьмачью школу? — ничего не понимая, спросила я.
— А ты подумай, — огрызнулся Лето. — Что же еще можно отобрать у мутанта? У которого нет ни родных, ни близких? Лишь место, куда можно возвращаться каждую зиму, чтобы не замерзнуть нахрен в какой-нибудь канаве?!
Последние слова он прорычал, с силой пиная подвернувшийся камень. Я вздрогнула, напуганная его яростью, не понимая, что мне делать.
— Нужно… нужно пройтись здесь, — начала я. — Посмотреть, что можно спасти и…
— Нечего здесь смотреть!
— И узнать, что стало с Эревардом, — все же закончила я.
Лето быстро взял себя в руки, и побрел дальше. Замок был разрушен не полностью. Осталась небольшая пристройка, где располагались жилые комнаты. Там можно жить и сейчас, если заделать дыры — не самое плохое убежище, нам все равно придется где-то зимовать. Надежда, что Эреварду удалось спастись, разбилась, когда мы вышли на внутренний двор, где обычно проводились тренировки. Именно там, в окружении трупов, лежал старый ведьмак. Из его спины торчало три арбалетных болта, а грудь проткнута копьем. Я не сдержала всхлипа, из глаз полились слезы. Руки затряслись, на кончиках пальцев заплясало пламя.
Лето опустился на колени перед наставником: лицо сейчас не выражало ни единой эмоции, застыв каменной маской, в то время, как в моей душе бушевала настоящая буря из эмоций, а горечь утраты была самая безобидная из них. Злость. Гнев. Раздражение. Ярость.
Я быстро подошла к Лето, опустившись рядом с ним на корточки.
— Нельзя это оставлять так, — горячо зашептала я, обхватив лицо ведьмака. — Это твой дом, Лето. Нам нельзя оставлять тех, кто это совершил безнаказанными. Однажды я уже видела, как мой замок громили люди, которые не достойны даже волоска на моей голове! Ни я, ни мой отец не сделали ровным счетом ничего. Теперь я знаю кое-что наверняка. Месть — единственно верный путь.
Он отмахнулся от моих рук и поднялся на ноги. Вся его поза казалась обреченной.
— Кому мстить? — зло усмехнулся он. — Империи? Какая глупость, я не собираюсь этого делать. Плевать на развалины, жаль лишь старика. Я не буду опускаться до мести. И тебе не советую. Идем, надо попытаться утеплить комнаты и посмотреть, что осталось от запасов. Если тут нихрена нет, то придется снова рисковать и перебираться через перевал, чтобы не сдохнуть здесь голодной смертью.
— А Эревард? — недоуменно спросила я, махнув на тело старого ведьмака. — Нельзя оставлять его так.
— Тут холодно, не сгниет. Если останемся, то сложим погребальный костер завтра, — безжалостно произнес Лето.
Для зимовки была пригодна лишь одна комната, и то после того, как мы наспех заколотили дыру в стене, которая образовалась после обрушения последней стены. Лето притащил старую жаровню, которую поставим между двумя узкими кроватями. Моя комната, к сожалению, осталась погребенной под обрушенной крышей.
Так и началась самая сложная зима в моей жизни. Нильфгаардцы бросили своих же людей, и, чтобы они не стали источать запах гниения с приходом тепла, мы сгребали тела и сжигали. Помимо солдат нашли и двоих ведьмаков. Сарон, похоже, в этом году вернулся в крепость пораньше, что стоило ему жизни. Но прежде, чем умереть, они забрали с собой почти семь десятков нильфов.