Мои глаза защипало от слез, что норовили вот-вот пролиться. Но я сама не была готова к таким переменам. Словно в бреду я замотала головой, стараясь отогнать все тяготившие разум мысли, все услышанные слова, словно морок, дурман.
— Нет-нет, — залепетала я. — Прошу тебя, отец, не отсылай меня. Я могу вам помочь!
Поджатые губы и грустный взгляд говорили об обратном.
— Прости меня, — прошептал он и, оставив поцелуй на моем лбу, отошел на несколько шагов, а я заменила его прямо в центре каменного круга. В моих руках осталась лишь его меч, который он когда-то успел засунуть в ножны.
— Нет! — крикнула я и попыталась сдвинуться, но не смогла сделать и шага. — Елена! Не позволяй ему этого!
Я в ужасе смотрела на неё, но и в ее лице не могла найти того, что хотела. Вместо этого видела сожаление, горечь и безысходность, что нашла выход с горькими слезами. Ее глаза смотрели на меня с жалостью. Мне осталось лишь глотать рыдания и судорожно сжимать в руках ножны.
— Прости нас, девочка моя, — с мольбой в голосе произнесла она. — У нас нет другого выбора…
Отец тем временем начал читать заклинание, а Елена — плести цепочку рун, подпитывая его чары. Я молила их прекратить, но кроме сорванного голоса ничего не добилась. Постепенно тело холодело, а внутренности скручивало в тугой узел, словно при трансгрессии. Глаза заволокло разноцветными пятнами, что слились в сплошной водоворот, вызывая головокружение и тошноту. Последнее, что я запомнила — это рыдание Елены и темноту, в которую заволокло мое сознание.
Я падала…
Глава 1. Первая встреча
Тир Тохаир, 1240 год.
Тьма больше не казалась страшной и опасной, нет, ничуть. Она стала родной. Обволакивающая, словно самое мягкое одеяло, защищающая от всех невзгод и опасностей темнота дарила мне обещанное состояние покоя и умиротворения. Мне казалось, что я здесь одна, нет ничего вокруг, лишь бесплотная я и Тьма. Ощущения собственного тела навалились так внезапно, что я буквально задохнулась от осознания себя в этом мире, распахнула глаза. Ломота и боль, охватившие меня, казалось бы, терзают каждую жилку, косточку и волосок. Я чувствовала себя вселенским сосредоточением боли, что ядом расползалась по моим венам, опаляя огнем каждую клетку.
Первый вдох был похож на хрип, горло ободрал холодный воздух, заставив закашляться и зажмуриться от выступивших слез. Потребовалось несколько минут, чтобы добиться ровного и спокойного дыхания. Все вокруг было белое, словно меня опустили в молоко или, что более правдоподобно, в белый туман, который не позволял рассмотреть ничего дальше нескольких ярдов. Казалось, что глаза заволокло пеленой.
С трудом поднявшись, я осмотрелась. По неясным очертаниям и тусклому свету, я поняла, что сейчас, должно быть, раннее утро или сумерки, а белая пелена вокруг — это густой туман. Землю укрывал самый настоящий снег, лишь кое-где торчали голые участки камня да скудные клочки пожухлой травы. Чуть дальше высились неясные очертания деревьев. Судорожно выдохнув, я обняла себя руками в надежде согреться. Дыхание вырвалось облачком пара, быстро растаяв в холодном воздухе. Прислушавшись к себе, я поняла, что на магию сейчас уповать не было смысла, магический резерв был ужасающе пуст, лишь где-то в глубине плескались жалкие остатки магии, но тех крох не хватило бы даже на небольшой огонек. Осознание того, в какой бедственной ситуации я оказалась, обрушилось на меня, сдавливая грудь и мешая дышать.
Неужели у отца получилось, и сейчас я нахожусь вдали от дома, совершенно одна и в чужом мире? В подобную глупость верилось с трудом, но других здравых мыслей не возникало, а звук, разнесшийся совсем близко, где-то в глубине непроглядного тумана, погрузил меня в бездну ужаса, а все мысли мигом улетучились, словно испуганная стайка птиц. Звук был такой, словно где-то совсем рядом передвигают небольшую груду камней. И эти звуки становились все ближе. Прикрыв одной рукой рот, чтобы ненароком не всхлипнуть, я подобрала валяющийся рядом меч и бросилась в противоположную сторону, стараясь ступать на камни или траву, а не на снег, что мог предательски заскрипеть под ногами. Я быстро шла к очертаниям деревьев, за которыми постепенно проявлялось что-то большое и темное, похожее на высокую стену. Звуки, уже напоминавшие мне шаги, стихали, давая понять, что нечто, следующее позади, немного отстало.
Стена оказалась почти отвесной скалой, вдоль которой я и побежала, надеясь, что она не приведет меня в тупик или к обрыву. Кровь шумела в ушах, а ноги с трудом несли меня вперед, иногда подгибаясь и не в силах держать даже вес собственного тела. Несколько раз я падала, прорывая тонкую кожу штанов и сдирая колени в кровь.