— Кара, я…
— Тебе письмо, — легко улыбнувшись, перебила меня она. Похоже, мой слишком виноватый вид был красноречивее слов.
Отдав мне его, она так же быстро ушла. На конверте был знак фон Виттена, но, на удивление, вместо короткой записки с именем и портрета там был ещё один листок из плотной, на вид дорогой бумаги.
Начала я с записки, которая могла бы сойти за целое письмо. В ней были имя и инструкции, слишком подробные.
Филиберт ждал от меня мести. Причём это была личная месть. Он просил убить одну женщину — Марлен Макрин. Фон Виттен даже не поскупился на подробности. Именно из-за неё он был разжалован, потеряв честь и достоинство. Именно из-за неё была дуэль, ставшая для него роковой. Филиберт защищал честь возлюбленной, за которой начал ухаживать другой рыцарь — Максим Макрин. Но возлюбленная после изгнания фон Виттена не поддержала его, а осталась с победителем, вполне удачно выйдя замуж.
И теперь моими руками он хотел отомстить. По мне, так это было слишком низко и мелочно… Но, как известно, любовь толкает людей на всевозможные безрассудства. А что касалось меня… Деньги есть деньги, и неважно, каким способом они достались.
У фон Виттена было условия — сделать все как можно естественнее и безболезненно. Это шло вразрез с его принципами. К письму прилагалось приглашение в Дворцовые сады на пир в честь празднования Йуле.
Стечение обстоятельств было словно насмешкой, вырвав из меня истеричный смешок. Получается, Каре зря досталось. Подавив вздох, я откинулась в кресле, поплотнее закутавшись в шаль. Зимы в Туссенте хоть и были тёплыми, но долгое нахождение на улице давало о себе знать, к тому же солнце клонилось к границе гор, намереваясь спрятаться там и оставить после себя зябкий холод.
Работа есть работа, но мне не хотелось быть втянутой в дворцовые интриги. Снова. А из объяснений фон Виттена было ясно, что Марлен являлась одной из фрейлин княгини.
Ситуация, мягко говоря, щекотливая. Рисковать и привлекать внимания не хотелось… Но все-таки не зря я столько лет была левой рукой Визимира, тенью у его трона. А навык, как говорится, не пропьёшь, хоть я и отчаянно пыталась в последние годы.
— Ох, к Дьяволу все! — фыркнула я. — Сангреаль стоит риска.
Решительно встав с кресла, прихватив письмо и вино, я направилась на поиски Кары. Если мне предстояло посетить пир, где будет полно знати, то следовало бы слиться с толпой, чтобы не привлекать внимания.
— Можно сказать, что твоя взяла, — войдя на кухню, где Кара помогала Шилле готовить ужин, сообщила я. — Так уж вышло, что мне стоит быть на княжеском пиру.
Хоть я и не сказала прямо, что это связано с работой, но все присутствующие это и так поняли. Темные брови Кары сердито сошлись на переносице.
— Красть и убивать в канун Мидинваэрне, — сокрушённо покачала головой она. — Не гневи Богов!
На её слова я лишь отмахнулась.
— Как можно гневить тех, кто ни разу не обратил на меня взор и не внял моим мольбам? — яда в голосе хватило бы не на одну гадюку. — Боги глухи и слепы.
Женщины лишь тяжко вздохнули, но от дальнейших разговоров на эту тему воздержались. Разговоры на тему моей работы не велись ни здесь, ни в Редании. Каждый выживал как мог. Делал то, что умел.
Желая развеять обстановку, я попросила Кару помочь со сборами, чтобы назавтра было все готово. Кара не отказала, хоть и было видно, что её терзала совесть…
Глава 13. Спаситель по неволе
Венценосные особы явно не жалели денег на празднества. Еда и вино текли рекой, музыканты играли не переставая, а гости развлекались, не жалея сил. Я с тоской припоминала времена, когда беззаботно веселилась на подобных мероприятиях. Но туссентские празднества явно имели более масштабный размах.
Медленно обходя площадку для празднеств, я наблюдала за Марлен. Нашла я ее сразу: в окружении аристократок и княгини. К слову, невольно понаблюдав за Анной Генриеттой, я была удивлена. Все эти годы я считала ее довольно ветреной и легкомысленной дамой, но находясь продолжительное время при дворе и пользуясь преимуществом быть всего лишь незнакомкой в не броском, куда более простом наряде, нежели окружающие, я взглянула на нее по-другому. К тому же легилименция была хорошим подспорьем в чтении чужих душ.
Княгиня не обделяла вниманием никого, проявляя неподдельный интерес к каждому из присутствующих. Она будто чувствовала, кому улыбнуться, одарить добрым словом, а кого требуется пожурить в нужный момент.
Но за улыбками я видела цепкий взгляд, которым она подмечала поведение окружающих. Определенно, княгиня была непростой женщиной. Проницательной, доброй и великодушной, возможно, вздорной и властной. Но не глупой.