— Кто ты? — напрямую, отбросив все формальности, спросила Анна Генриетта.
Целитель закончил обрабатывать рану каким-то эликсиром, сильно пахнущим ласточкиной травой. Княгиня выгнала всех присутствующих из залы. Подойдя к низкому столику, она налила ещё вина в два бокала.
— Я уже назвала свое имя, — попыталась отвертеться от ответа я, принимая вино у княгини.
— Я не об этом. Думаю, ты поняла меня, — осушив почти половину, произнесла княгиня. — Ты необычная чародейка. А твои глаза… И все эти шрамы…
— Я действительно владею магией, Ваше…
— Анариетта, — перебила она меня. — Разумеется, пока мы одни.
— Анариетта. Я действительно владею магией, но я немного отличаюсь от обычных, привычных вам чародеек… А глаза — это лишь мутация.
Анариетта внимательно слушала меня. Снаружи издалека доносились звуки празднества. Несмотря на случившееся, люди не позволили испортить себе Йуле.
— Мутация… Как у ведьмаков?
— Похоже, но немного не то. Первопричины другие, как и реакция, что привела к ним. Если у ведьмаков они вызваны специально благодаря магии и эликсирам, очень сложным в приготовлении и губительным в случае погрешности, то моя мутация — это лишь последствия неправильного заклинания…
— Ты встречала их? — в глазах княгини загорелся огонёк любопытства. — Ведьмаков?
— Вы очень проницательны, Ваше… Анариетта.
— И как близко ты была с ними знакома?
Меня поразило, как умело княгиня читала между слов. Соскучившись по человеческому общению с кем-то, кроме моих домочадцев, я говорила чуть больше, чем следовало.
— Я жила с ними некоторое время, — уклончиво ответила я. — Но где именно, я бы предпочла не отвечать… Как и на другие вопросы про них.
— Понимаю, — кивнула Анариетта. — Слышала, что они довольно скрытны и нелюдимы. Похоже, что это правда.
Мне нечего было добавить, поэтому я пожала плечами и пригубила ещё вина.
— Это чудовища оставили на тебе столько шрамов? Полагаю, ты не просто так жила с ними под одной крышей, и учитывая твое с ними внешнее сходство…
Взвесив все «за» и «против», я решила все же утолить любопытство княгини. К тому же, меня изрядно утомили тайны и интриги.
— Некоторые из них, — с лёгкой улыбкой ответила я. — А долгая жизнь наёмницы наградила остальными.
Анна Генриетта хмыкнула совсем не по-княжески.
— Я так понимаю, ко двору ты явилась не просто так.
Очередной раз меня удивила ее проницательность.
— Не волнуйтесь, я никого не убила.
— Но собиралась… А вместо этого спасла меня. Дважды.
Мне осталось лишь пожать плечами, словно я не сделала ничего особенного.
— И откуда у тебя приглашение, конечно же, не скажешь…
— Не хотелось бы. Но вы можете приказать…
— Не хотелось бы…
Усмехнувшись такому зеркальному ответу, я замолчала, обдумывая свое положение. Фон Виттен определенно будет мной недоволен. Но искать сейчас Марлен, чтобы довести дело до конца, не слишком хотелось.
— Вынуждена откланяться, ваше сиятельство. День был трудным, а вино слишком крепким, — я понимала, что была чересчур откровенна для одного дня. — Благодарю вас за столь приятную беседу.
Анна Генриетта мягко улыбнулась, чуть снисходительно.
— Надеюсь, что она будет не единственной.
Глава 14. Рыбка покрупнее
В Мидинваэрне минула почти неделя, за которую ровным счёт ничего особенного не произошло. Размеренная, спокойная жизнь, к которой я успела привыкнуть за последние годы. Но каждый миг меня не покидало неясное чувство тревоги, будто что-то глобальное, по меркам нынешнего безмятежного существования, вот-вот произойдет. Это ощущение не давало расслабиться, побуждая занять себя хоть чем-то.
Не в силах противиться ему, я несколько раз покидала свой дом и просто гуляла по зимнему Боклеру. Сколько бы мне ни приходилось видеть его аллеи, сады и стройную, стремящуюся ввысь архитектуру, сердце замирало в восхищении, как в первый раз.
Сильно манило городское кладбище. Его катакомбы с оссуариями, где раньше хоронили преимущественно зажиточных горожан, было очень сильным местом. Магия, настолько сильная, почти видимая, пропитывала все вокруг, будь то укромный уголок, косточка умершего или могильный камень.
Возможно, я чувствовала лишь отголоски смерти, все-таки я была дочерью своего отца — сильнейшего некроманта своего поколения, а возможно — и тысячелетия.
Отец, пока я была маленькой, говорил мне, что семейный дар не обошел меня стороной, но развивать его мы и не планировали до моего совершеннолетия. Чтобы меня не звали мертвые, Салазар подавлял во мне эту магию, а здесь — в этом мире — доселе дремавшие силы, словно одушевленные, всколыхнулись. Поэтому я позволяла ногам нести меня в это забытое всеми богами место…