— Что тебе нужно, Филиберт? — устало вздохнув, спросила я.
Фон Виттен допил вино и с громким стуком поставил бокал на стол.
— Как видишь, я знаю много деталей из твоей жизни, — ответил он. — Как и ты о моей. Я сам тебе их поведал, но лишь для того, чтобы ты выполнила работу, за которую тебе платят.
Он достал из кармана мешочек и бросил рядом с пустым бокалом. Монеты в нем призывно звякнули.
— Это аванс, — хмыкнул он. — Остальное получишь, когда сделаешь работу. Удвою вознаграждение, если разберёшься и с ее мужем.
После этих слов он встал с кресла и отправился к выходу.
— И я думаю, нам не стоит портить наше взаимовыгодное сотрудничество… К тому же, Дийкстра постарался, чтобы замести твои следы. Король не единственный, кто мог потребовать твою голову к обеду. Ты многим была что кость в горле.
Его заблуждения не возымели должного эффекта, скорее рассмешив меня. Улыбнувшись, я взяла мешочек с монетами, взвесив его.
Хороший аванс…
— Я сделаю это, — устало произнесла я. — Но это будет последний заказ.
Как бы это было ни прискорбно, но пора заканчивать с этим… Правда, чем ещё мне заниматься, я пока не знала…
— И на что будешь жить? — скептически фыркнув, спросил фон Виттен. — Станешь добропорядочной горожанкой?
Его пренебреженный тон мне не понравился. Своими словами он мог навлечь на себя множество неприятностей.
«Клянусь подштанниками Мерлина, если он произнесет ещё хоть слово…»
— Конечно, всегда есть и будут бордели, — продолжал он, не замечая сгустившихся туч над головой. — С такими зенками ты всегда будешь диковиной.
Довольный шуткой, он громко заржал.
— Не думаю, красавица, что у таких, как ты существует отставка. Ты же ничего больше не умеешь. Наемники не бывают бывшими…
Я знала это очень хорошо, но соглашаться с Филибертом не хотелось.
— Тебе пора, — холодно произнесла я, поднимаясь с кресла и взмахом руки зажигая свечи в комнате.
По резко побледневшему лицу моего визитера было видно, что некоторые вещи для него оставались все же тайной.
— Вот же ж курва.
Его мысли, до этого находясь в относительном порядке и последовательности, теперь хаотично вертелись в его голове. К такому повороту событий он явно не был готов, а Дийкстра, похоже, ни о чем подобном не сообщил… Не в таких уж хороших, значит, они отношениях, как фон Виттену хотелось бы думать.
— Дам знать, когда я со всем закончу, — намекая, что ему пора, громко произнесла я и, чтобы наверняка дошло, подошла к двери и открыла ее. — Тебе пора.
В этот раз он не спорил и, коротко попрощавшись, покинул мой дом. Похоже, прошлое не желает отпускать меня… Где-нибудь, но вылезет упоминание о нем.
Но на сегодня мне уже хватило раздумий. Быстро переодевшись, я прихватила оружие и выскользнула из дома. Луна, ярко зависшая в небе, вызывала лёгкую досаду. В темноте я себя чувствовала куда спокойнее.
Отыскать дом Макринов было несложно… Как и сделать все остальное. Немного изменив первоначальный запрос, я решила, что стоило послать фон Виттену весточку, намек, что со мной не стоило играть в эти игры и пытаться добиться чего-то шантажом. В этом я давным давно успела поднатореть.
***
Предводитель ганзы Филиберт считал себя довольно умным и находчивым, а иначе как бы он смог добиться таких успехов. И его главный инструмент, подкупный, а потому — надежнейший из надежных, который сделает его тернистый и полный опасностей путь к власти прямым, светлым, едва ли не устланный розовыми лепестками, отринул отданную роль. Признаться, он не ожидал, что эта баба окажется чародейкой. Впрочем, ее слишком юный вид для девушки с подобным прошлым должен был насторожить его ещё давно.
Но чародейки не занимались убийствами, насколько знал Филиберт, они больше любили сидеть в уюте и роскоши, изредка что-нибудь магича.
В любом случае, это стало неожиданностью.
— Не баба, а сплошная неприятность, уламывай ее тут, — сплюнул Филиберт, уже начиная подозревать, что все идёт не так. — Грохнуть её было бы куда проще.
От вина, выпитого в ее доме, неприятно сластило во рту. Плеснув себе напиток покрепче, фон Виттен залпом пригубил его. Никогда ещё краснолюдский спирт так не радовал.
— Вот ты где, — раздался позади голос, и в комнату зашёл Янек — правая рука Филиберта. — Там к тебе какой-то пацан рвётся. Здоровенную коробку притащил. Говорит, мол, коробку-то только тебе лично в руки отдать велено было.
— От кого?
— Да хер бы его знал. Пацан-то это, бледный весь, трясется как прокаженный. Заладил все, что лично в руки, лично в руки.
Филиберт нахмурился и устало вздохнул. Вечерний разговор со Слизерин и ночная разборка с мелким хулиганьем изрядно утомили его. Разбираться со всем этим прямо сейчас — ранним утром и с хмельной башкой — ему очень не хотелось.