— Он держит своё слово, — видя моё замешательство, пояснил мужчина. — Задание, так или иначе, выполнено. К тому же, вы замели следы…
Я действительно не стала травмировать душевное состояние тех, кому не посчастливилось бы найти трупы четы Макрин. Их поместье сгорело, похоронив под пеплом все секреты.
Я не стала отказаться от денег, но и не спешила удовлетворять своё любопытство и спрашивать, верно ли понял фон Виттен мое послание. Тот факт, что плату принес не он лично, что-то да значило.
Не сказав больше ни слова, мужчина пошел прочь, а я принялась гадать, предпримет ли фон Виттен хоть что-то. Но время шло, а обстановка оставалась до подозрительного мирной: болт до сих пор не прилетел мне в спину, никто не пытался меня прирезать в темном проулке. Другими словами, обо мне все забыли, что не могло не радовать.
Но моя радость была недолгой. Спустя пару дней как стоило мне с облегчением выдохнуть, в мою дверь постучали новые гости. К слову, стучали громко и настойчиво.
— Госпожа Венера Слизерин? — спросил мужчина средних лет в доспехах княжеской гвардии, едва я открыла дверь.
Если бы взглядом можно было убивать, то его бы ждала страшная участь. Но, увы, такими талантами я не обладала, а гвардеец к мрачному взгляду был равнодушен.
— Да, это я, — пришлось ответить, когда пауза стала неприлично долгой.
«Ну что ещё?!»
— Сир Анри де Лотрек, начальник княжеской гвардии, — слегка поклонился он. — Ее сиятельство Анна Генриетта приглашает вас присоединиться к ней за послеобеденной прогулкой.
Окинув быстрым взглядом конвой, который шел в комплекте с безобидным на первый взгляд приглашением, я поняла, что выбор у меня невелик.
— Я так понимаю, отказ ее сиятельство не примет?
— Нам было велено сопроводить вас ко двору, — не поведя и бровью, уклончиво ответил гвардеец.
Впрочем, на другой ответ я не рассчитывала. Оставалось надеяться, что меня не притащат силой во дворец в домашнем платье.
— В таком случае, вынуждена попросить вас подождать. Не могу же я отправиться на встречу с ее сиятельством в таком виде, — быстро произнесла я и закрыла дверь перед самым носом, не позволив даже ответить.
За дверью было тихо, к счастью: похоже, Анариетта не дала четких инструкций касаемо времени моего туалета.
Не теряя драгоценные мгновения, дабы не испытывать на прочность терпение княжеской стражи, я отправилась переодеваться, не забыв прихватить с собой несколько кинжалов… Исключительно ради собственного душевного спокойствия!
И по истечении четверти часа я вновь предстала перед гвардейцами.
— Прошу простить за задержку, я готова отправляться, — решив, что вежливость никому ещё не мешала, ответила я, надевая перчатки.
На улице, несмотря на слепящее солнце, было довольно прохладно и ветрено. Но к моему удивлению, идти пешком не пришлось: передо мной открыли дверцу кареты и помогли в нее сесть.
Что ж, это уже немного скрашивало ситуацию, делая ее приемлемее. Я ехала одна, раздумывая о вероятных причинах такого странного приглашения-принуждения.
Но за короткую дорогу я не придумала убедительного или, хотя бы, жизнеспособного ответа, поэтому оставалось последовать за гвардейцами, которые проводили меня прямиком к княгине.
Анна Генриетта уже была в садах — той их части, куда не могли попасть горожане. Эти сады считались непосредственно территорией дворца. Конечно же, она была не одна, а в окружении своих многочисленных фрейлин. Щебет прелестных дев смешались в малопонятный шум: некоторые рассказывали что-то свое, будто не желая прислушаться к другим, некоторые — что-то обсуждали друг с другом, исподволь поглядывая на центральную фигуру. Мне было непонятно, как в таком гомоне можно было услышать хоть что-то, не говоря уже вообще долго находиться с ними рядом. Никогда не любила чрезмерно болтливых людей…
— А вы как считаете, ваше сиятельство? — спросила одна из фрейлин, решив втянуть княгиню в разговор.
По Анне Генриетте было видно, что сегодня она предпочла бы остаться безучастной к их разговорам. По брошенному мне благодарному взгляду, я поняла, что только что спасла ее от ответа.
— О, госпожа Слизерин, — приободрившись, произнесла княгиня. — Нам приятно снова вас видеть.
Фрейлины тут же замолчали и напряглись, одарив меня весьма прохладными оценивающими взглядами. Такая реакция позабавила, заставив широко улыбнуться.
— Я не могла не внять вашей вежливой просьбе, ваше сиятельство, — приветственно кивнув и сделав небольшой реверанс, произнесла я.
От княгини не укрылась нота ехидства в моём голосе, отчего она на мгновение пристыженно опустила глаза.