Анариетта шумно вздохнула, явно недовольная руслом, в которое свернул разговор. Засохший цветок в ее руках подвергся жестоким мукам — был растерзан на мелкие кусочки.
— Ты сослужила хорошую службу Редании, и ты не чародейка, как сказала ранее, по крайней мере, не обучалась в Аретузе. Но ты не боишься запачкать руки, если того требует ситуация, а твоя способность к чтению мыслей могла бы помочь мне не стать жертвой какого-нибудь отравителя или получить кинжал в сердце. Уж прости, что мне пришлось перебрать твое прошлое, но пойми меня правильно: все, чего я хочу в итоге — выжить.
Под конец ее тирады у княгини разве что пар не шел из ушей. Она говорила с таким пылом и отчаянием, так открыто и честно, что я на миг опешила.
— Давайте говорить откровенно, — видя взвинченное состояние Анариетты, я не стала ещё больше испытывать ее терпение. — Вы ведь понимаете, что я убийца? К тому же, владею магией и была приближена к Визимиру? Как думаете, какой будет реакция окружающих, если они узнают? Как отреагирует на это ваш дорогой власть имущий кузен?
— Эмгыр тебя не тронет, — отмахнулась княгиня. — Он в мои дела редко вмешивается, особенно сейчас, когда на носу настолько масштабная война… Впрочем, мы не о политике сейчас. Я надеюсь, ты понимаешь, что такие предложения поступают не каждый день…
Я понимала, как и тот факт, что согласись я, и буду снова втянута в дворцовую жизнь со всеми ее прелестями. А откажись, то что-то мне подсказывало, что тогда смело можно паковать вещи — княгиня не та женщина, которая смириться с отказом.
— Я не могу… Я сбежала из Редании не для того, чтобы заниматься примерно тем же, но в другом месте. Я…
— Ты знаешь, каково это, когда приходится каждый день, каждый миг бояться за свою жизнь? Когда в целом дворце нет ни одного человека, кому можно было бы доверять?
Княгиня не на шутку распалилась. Она ждала одно конкретное «да», и ничего другого.
— Я скоро начну бояться собственной тени!
— Но почему я? Во всем дворце не нашлось ни единого человека, достойного вашего доверия? Я предавала множество раз, и могу снова это сделать!
— Ты могла просто прийти на праздник, сделать свое дело и уйти, — княгиня и не собиралась сдаваться. — Но ты решила вмешаться и спасти меня, подозреваю, из-за этого вмешательства ты не выполнила свою работу, а значит — не получила деньги.
Конечно же, разуверять ее в этом я не собиралась. Хоть она этого старалась не показывать, но она была в отчаянии. Настолько, что готова едва ли не умолять о помощи совершенно незнакомого человека, веря тем крупицам информации, которую она нашла обо мне.
Туссент мне нравился, и снова переезжать совершенно не хотелось. И, если уж быть откровенной до конца, то мне чего-то подобного не хватало в последнее время. Уж слишком скучной и однообразной стала жизнь. К тому же, почему-то хотелось помочь княгине. Найдем тех, кто желает ей смерти, а дальше будет видно.
— Ну что ж, — сомкнув руки в замок за спиной, произнесла я. — Кто я такая, чтобы вам отказать?
Облегчение на лице у княгини были слишком явным, похоже, она не была полностью уверена, что я соглашусь.
Далее разговор перетек в обсуждение моих обязанностей и дальнейших планов.
Я вернулась в дом, собрала необходимые вещи, оружие и книги и вернулась как раз к ужину, как и просила Анна Генриетта. Дома все удивлены столь неожиданным поворотом событий, а Кара казалась весьма довольной. В последнее время она много переживала, что я стала замкнутой и нелюдимой.
Ну, а мне оставалось снова погрузиться в дворцовую жизнь и навести там порядок…
Глава 16. Зачистка
— Анариетта! Ты сошла с ума! — воскликнул князь, едва переступив порог ее покоев. — Притащить во дворец эту… Эту прохиндейку!
Ужин, на котором присутствовала Венера, произвел неизгладимое впечатление на многих присутствующих. В первую очередь, на князя: Раймунд был недоволен. Расскажи Анна Генриетта ему об этом ранее, он бы предпринял всё, от него зависящее, чтобы подобного не случилось.
По мнению Раймунда, Венера явилась на ужин в совершенно непристойном виде. Лёгкий жилет поверх свободной рубахи, которая была заправлена в кожаные штаны с металлическими защитными вставками. Из голенища сапога торчала рукоятка кинжала. Перчатки с обрезанными пальцами ведьма даже не думала снимать за столом, цепляя на шипы на правой руке, что служили дополнительным оружием и одновременно защитой, блики многочисленных свечей. Совершенно неприемлемый, по мнению Раймунда, вид для девушки, находящейся при дворе за княжеским столом. Стыдно даже представить, что подумали бы знатные леди и лорды, глядя на нее. Женщина в штанах — абсурднее не придумать.