Глава 18. Княжеская просьба
Несмотря на изнурявшую меня весь день жгучую тоску по мягкой кровати, ночью спала я из ряда вон плохо. Сон не шел: стоило мне расслабиться и погрузиться в легкую дрему, как разум, словно заведенный, начинал подкидывать картинки прошлого — отец, Хогвартс, джинн, Ринда. Вереница событий, протянувшаяся после. Привычка много думать, мусолить прошлое, топить себя в нем, однажды непременно выйдет мне боком.
Едва рассвело, но я уже была на ногах. Облачилась в свою любимую кожаную броню, оставив только куртку на плечиках стула, я вышла из покоев. Такой мой внешний вид нервировал местную знать неимоверно сильно — шлейф из недовольных и язвительных шепотков стал моим вечным спутником здесь. Привыкшие к роскоши, шелкам и драгоценностям, помпезности и шику, они едва ли могли понять мой простой и, как считали многие, разбойничий вид. А их бессильная злость была что бальзам на мою душу.
Во внутреннем саду, где уже растаял снег и начинала пробиваться первая трава, я нашла несколько своих подопечных — змеи довольствовались ярким весенним солнцем. Но их уединение мне пришлось нарушить. Выслушала, что творилось во дворце и дала задание найти барда. Мне очень не хотелось думать, что он по сию пору столуется в покоях княгини — это значительно усложнило бы задачу, не говоря о слухах, что могли поползти… Слуги, хоть и верны княгине, но верность редко останавливала даже самых преданных, когда речь шла о свежей сплетне подобного рода.
Но мои опасения были напрасны — гостевая комната, в которой спал Лютик, была едва ли не самой далекой от княжеских покоев. Добравшись до них скрытно настолько, чтобы ни одна живая душа меня не видела, я без малейшего зазрения совести бросилась к его придорожной сумке.
Скарб был довольно скудным: дневник со множеством листков, отдельно вложенных между страниц и исписанных витиеватым почерком, были в основном набросками стихов или песен.
Один из них выпал на стол, и я, не задумываясь, прочла:
Эх, рыжая шалунья,Соперниц не ищи,Всех краше и чудесней,На этом свете ты!
Ну и бред. Я как пришлось упихнула обратно сие творение рук с глаз подальше и вернула книжку в дорожную сумку. Похоже, творческие труды барда были его единственным богатством. Кошель полупустой: едва ли наберётся четыре десятка крон. Ядов и подозрительных предметов, которые могли бы быть проклятыми, я не обнаружила. А также ни припасов, ни украшений, не считая несколько серебряных столовых приборов. Готова поспорить, что и те под шумок стащил с княжеского стола.
Вещи были проверены, осталось заглянуть в его черепушку.
Бросив мрачный взгляд на спящего барда и поборов желание уйти сейчас, я подошла к его кровати.
Вытащив кинжал, я осторожно опустилась на колени подле его головы. Он, не чуя ни малейшей опасности, дрых как мертвая свинья, похрапывая.
Едва касаясь кожи, я прислонила острие кинжала к его лицу и медленно повела к шее, где пульсировала артерия.
Спустя мгновение, бард махнул рукой, сквозь сон пытаясь убрать раздражающий предмет. Убирать предмет я не была намерена, и его кисть пару раз сама напоролась на лезвие. Он приоткрыл глаз, бросил на меня мгновенный мутный взгляд, и снова сомкнул его. Но через пару ударов сердца, похоже, проанализировав ситуацию сонным разумом, резко дернулся в сторону и завизжал. Все его очарование и мелодичность голоса сошло как иллюзия. Кровать не была бесконечной, и Лютик, вполне ожидаемо, с грохотом полетел на пол.
Комичность ситуации тронула мои губы лёгкой улыбкой, которая тут же была стёрта с лица. Не хотелось выходить из образа грозной наемницы. Хоть развлекусь.
— Какого хера?! — раздался недовольный голос из-за края кровати, пока ее обладатель боролся с одеялом, в котором умудрился запутаться.
— Цыц, разве так разговаривают при дворе в присутствии дамы? Где же ваши манеры, виконт?
Конечно же, в свое время я успела собрать немного информации об этом барде, пока злость кипела в венах, а желание найти и поквитаться с сукой-чародейкой и ведьмаком было слишком велико. Но оно, к сожалению, сошло на нет.
— Если бы дама не пробиралась ко мне в спальню, — пыхтя, поднялся с пола бард, — то я бы показал все свои лучшие стороны. Но, уж простите, когда в приличных людей во сне тыкают ножом, они перестают быть приличными.
Глаза Лютика бегали по комнате. Выхода из ситуации он, очевидно, не находил.
— О, да неужели? — фыркнула я, поднимаясь с кровати и приближаясь к барду.
— И если ты пришла, чтобы снова спрашивать про Геральта, то я повторю то же самое, что и вчера: я не знаю, где он!