Мы миновали уже знакомый каменный холл и свернули в учебный корпус. Вот тут-то я и поняла, что ошиблась. Далеко не все студенты сидели в аудиториях. Десятки парней и девушек сновали по коридорам туда-сюда, словно муравьи в родном муравейнике. У каждого на груди поблескивали камешки. У кого-то красовался рубин, у кого-то — сапфир или оранжевый топаз, а у кого-то, как и у меня, изумруд.
Примечательно, что девушки с красными и оранжевыми камнями носили брюки, а с синими и зелёными — юбки.
— Это факультетские камни, — перехватив мой взгляд, сообщила Беллс. — Рубин у оборотней, топаз у берсеркеров, у магов — сапфир, ну, а у ведьм, как ты догадалась, — изумруд, — пояснила она, уверенно лавируя между студентами.
Удивилась ли я, услышав, что нахожусь в одном помещении с настоящими оборотнями? Нет. Встречать, конечно, мне их не доводилось, в отличие от берсеркеров, но об их существовании я знала. И первые, и вторые являлись такими же людьми, только вместо магических способностей у них были сверхразвиты физические умения. Ну, и оборотни, если верить слухам, могли превращаться в зверей.
— Первая у нас проклятология. На парах Брэма Дарвелса веди себя как мышка. Никогда не спорь, а лучше вообще молчи в тряпочку, пока он не задаст вопроса, — наставляла меня Беллс.
Вошли в аудиторию мы одновременно со звоном башенных часов. Помещение оказалось небольшим, а серые стены, сплошь увешанные плакатами с формулами, визуально делали его ещё меньше. Все однокурсники уже сидели на своих местах. И, к сожалению, преподавательский стол тоже не пустовал. За ним располагался высокий мужчина средних лет. Чёрные, словно смоль, волосы спадали ему на плечи и прикрывали часть лица. Его рубашка и брюки оказались в тон волосам, отчего он походил на большую чёрную ворону. Длинный нос с горбинкой добавлял ещё большего сходства.
Профессор внимательно изучал раскрытый перед собой журнал и даже не посмотрел в нашу сторону. Мы с Беллс облегчённо выдохнули, посчитав, что остались незамеченными.
Пробираясь к свободному месту, я ловила на себе разные взгляды: от любопытных до осуждающих и насмешливых. И только щуплый парень с тёмными засаленными волосами смотрел на меня с ненавистью. Его болотного цвета глаза просто прожигали меня, желая уничтожить.
Ему-то я чем успела насолить?
Пока я играла в гляделки с подозрительным парнем, Беллс заняла единственное свободное место в последнем ряду. Оставалось два свободных стула за первым рядом — а садиться туда и мелькать перед самым носом у преподавателя я была ещё не готова — и во втором ряду. К слову, там вообще никто не сидел, за исключением одной-единственной девушки с зелёными волосами.
Вот туда-то я и отправилась.
Сокурсница удивлённо взглянула на меня из-под длинной зелёной чёлки, а после усердно вперилась взглядом в учебник. Она даже голову втянула в плечи, словно старалась сделаться незаметней.
Я открыла сумку и принялась быстро перебирать корешки сложенных книг. Отыскав надпись «Основы проклятологии», я выудила учебник горчичного цвета из сумки и положила перед собой на стол. Перевела взгляд на преподавателя и тут же наткнулась на угольно-чёрные глаза профессора Дарвелса.
— Закончили? — Голос профессора пронёсся по аудитории словно раскат грома.
Я неуверенно кивнула.
— Замечательно, — так же холодно произнёс мужчина. В его взгляде не было ненависти, как у того парня с задней парты, или хоть малейшего намёка на злобу. Более того, казалось, что эти глаза вообще не способны выражать человеческие эмоции.
«Замечательно», — эхом отозвалось у меня в голове. Вот только пристального внимания преподавателей мне сейчас не хватало. Впрочем, чего я ожидала?
— Я несказанно счастлив, что столь важная персона нашего факультета решила почтить нас, простых смертных, своим присутствием, — язвительно прокаркал профессор. — Но позвольте вам напомнить, что все студенты обязаны соблюдать регламент академии. Вне зависимости, зачислены они за свои знания, старания и многолетние труды, или их пропихнул влиятельный отец из Совета.
По аудитории пронеслись смешки. Очевидно, большинство однокурсников разделяли взгляды профессора. Никого не волновало, рвалась я учиться сюда или нет. Для них я была избалованной девочкой, незаслуженно занявшей чьё-то место на факультете.
Да уж, удружил, папа. От такой славы быстро не отмоешься.
— Поэтому настоятельно рекомендую: впредь не пропускать мои занятия, — тем временем продолжал Брэм Дарвелс. — И не опаздывать.
— Я и не опаздывала, — не сдержалась я. — Фактически во время «звонка» я уже находилась в кабинете.