— Вот и славно, потому что мне это неинтересно. Как ты верно заметил, ещё два года назад я выбрала, где учиться. И меня мой выбор более чем устраивает, — я сложила руки на груди и сильнее нахмурила брови, чтобы подчеркнуть свою решимость. Нельзя же вот так просто перечёркивать чужие труды и стремления в угоду своим неясным идеям.
— Не хочу ничего слышать, Кассандра, — резко осадил меня отец. — Моя дочь не может учиться на архитектора в мире обычных людей. — Он застегнул запонки и тяжело посмотрел на меня.
Кажется, назревал серьёзный разговор.
— Что за странный запах? — вдруг поморщился Виктор, втягивая носом воздух.
— Наверное, мой новый гель для душа, — быстро вымолвила я, понюхав воротник халата для правдоподобности. Боги, сколько мне сил понадобилось, чтобы не посмотреть в сторону котелка с зельем. — Больше не буду брать этой фирмы. — Стараясь вести себя непринуждённо, я прошагала в противоположную сторону от стола, тем самым вынуждая отца повернуться спиной к истинному источнику запаха, и села в кресло.
Закинула ногу на ногу и накрыла ладонью кристалл, который не успела спрятать. Если отец увидит его у меня, то точно взбесится. Он ой как не любил, когда я трогала мамины вещи.
— С чего такие перемены, папа? Два года могла учиться в архитектурном, а теперь вдруг не могу? — Я уставилась на отца в ожидании разъяснений. Что-то здесь было не так. Чувствовала всем своим ведьминским нутром — не договаривает.
— Ты должна уехать в Мальфгард, — уклончиво ответил Виктор.
Ведьмой я приходилась по материнской линии, да вот только мамы не стало, когда я ещё и ходить-то не умела. Отец был обычным человеком, однако занимал высокую должность в магическом сообществе. Несмотря на это, жили мы всё так же в мире людей и старательно избегали иномирные и магические темы. К слову, о том, что я ведьма, мне сообщили всего четыре года назад. И то, как я поняла, от безысходности.
И вот в этом и была главная загвоздка.
— А тебе не кажется, что мне как-то уже поздно перебираться в чужой мир? — спросила я, скептически изгибая бровь. — Я бывала там всего лишь три… кхм… один раз, — торопливо поправила себя, надеясь, что Виктор не придаст значения оговорке. Ведь он лишь однажды брал меня с собой в Мальфгард. А вот о двух других моих самостоятельных визитах туда ему лучше не знать.
Впрочем, сейчас не об этом.
— Как ты себе это представляешь, пап? Я ничегошеньки там не знаю. Это тебе не в соседний город перебраться. Это чужое государство. Если ты планировал в любом случае отправить меня учиться в вуз другого мира, может, и жить нам изначально стоило тоже там? — Я выразительно посмотрела на отца, надеясь передать всю абсурдность его предложения.
— Я уже не раз говорил: мы остались жить здесь лишь потому, что так для тебя было лучше. Однако обстоятельства изменились…
— Какие обстоятельства? Или их мне знать не положено? — спокойно уточнила я, хотя внутри заворочалось глухое раздражение.
Отец смерил меня недовольным взглядом, затем протяжно выдохнул и заговорил:
— Придёт время, и я тебе обо всём расскажу, Кассандра. А пока просто сделай то, о чём тебя просят. Академия Магических и Боевых Искусств самое лучшее учебное заведение во всём Мальфгарде. Я уже договорился о твоём зачислении туда.
У меня даже челюсть отвисла. Как он оперативно всё провернул.
— К сожалению, к началу учебного года я не успею вернуться, но не переживай, я пришлю за тобой человека.
Увы, переживала я совсем не за это. Судя по тону, отец говорил серьёзно, и я буквально почувствовала, как новые проблемы нависают надо мной тяжёлыми облаками.
— Он поможет тебе добраться и разместиться в академии. Хорошо?
«Хорошо»?!
Да я чуть не захлебнулась от возмущения. Возвращая себе способность говорить, я поднялась на ноги, будто бы так моя планируемая речь могла возыметь больший эффект.
Однако в момент, когда я приготовилась вступить в спор с родителем, раздался стук в дверь и в комнату заглянул широкоплечий брюнет с массивной нижней челюстью. Годерик работал на отца уже лет пятнадцать, и все эти года я не переставала удивляться феноменальному сходству мужчины с гориллой. Впрочем, как верно говорят: внешность бывает обманчива. Несмотря на грубую наружность, внутри здоровяка прятался заботливый добряк.