Хотелось напиться и забыться. Вот только было нечего и не с кем. Что, кроме выпивки еще снимает стресс? Хорошая тренировка. Мне, во всяком случае. Если бы был здесь Ларен и Шард, я бы попросила кого-то из них размяться со мной или, на крайний случай, просто одолжила бы арбалет и занялась порчей болтов и мишеней. Попрактиковаться во владении жезлами? Не то. Только зря силу тратить буду. Ну как-то из этого состояния выходить-же надо!
Стук в дверь отвлек меня от нерадостных мыслей. И кто это так поздно?
— Входите, — сказала я, закрывая блокнот и опуская ноги с кровати на пол.
Ну привыкла я сидеть на застеленной кровати, что называется, "по-турецки". Почти "в позе лотоса", только ступни не на согнутых коленях, а под ними. Соответственно, босиком. Сапоги натягивать не собираюсь. Надо будет тапки или какие-нибудь туфли сшить себе, что ли. Неудобно в одних сапогах ходить. Ноги устают сильно. Да и запах, никакими травяными отварами не выведешь. Эх… где ты, химическая промышленность с родными дезодорантами да освежителями воздуха? А нет тебя. Вместо химии — колдовство да, возможно, алхимия со знахарством.
— Светлого вечера, Энира, — сказал Наринэль, заходя в комнату. — Не поздно я?
— Да нет, — чуть удивленно ответила я. — Что-то случилось?
Наринэль хмыкнул, подходя к стулу и сказал:
— Да это я у тебя хотел спросить. Ты вроде бы и не рада тому, что появилась возможность связаться со светлыми землями на той стороне. Во всяком случае, радости на твоем лице не было, когда ты рассказывала о находке и перспективах установления постоянной связи.
Я лишь тяжело вздохнула. Вот и объясни ему теперь ту гамму чувств, которую я испытывала в тот момент. А ведь не объяснишь — додумают бог знает что. И явно не в мою пользу, так сказать.
— Ты не прав, Наринэль. Я рада. Просто есть несколько моментов, которые делают её менее заметной. Прежде всего это то, что тайная служба может принять нас за великолепную ловушку темных. И доказать обратное мы не сможем никаким образом. А второе, у меня просто сейчас проблемы с настроением.
Эльф замолчал, переваривая информацию. А я не мешала, я вновь забралась с ногами на кровать и взяла в руки блокнот. Понимаю, что вести дневник — довольно банальный способ выплеснуть эмоции, но я уже говорила, что мне лучше думается, когда руки заняты делом.
— Насчет того, что тайная служба может принять нас за фальшивку — согласен. Но даже такая связь с ними это уже многое. И, раз мы не можем ничего с этим поделать — переживать об этом глупо. А что там с твоим настроением?
Я хмыкнула и ответила:
— Да ничего с ним. Его просто нет и все.
— То есть? — присаживаясь на стул, спросил меня Наринель. — Может, расскажешь, что произошло?
Блин, психоаналитик ушастый. А с другой стороны, почему бы и нет? Чем не метод выхода из депрессии? Ну да, хороший метод, ничего не скажешь. Рассказать малознакомому не-человеку о том, что я глупая девчонка, скучающая по прошлому вопреки здравому смыслу? И пониманию того, что если бы Дан и предложил мне сейчас вернуться, то я бы ни за что не вернулась? Потому что… а почему?
— Я просто скучаю по своей родине, Наринэль. И злюсь на себя, потому что скучать глупо. Поскольку изменить ничего не хочу больше, чем не могу. Как-то так.
Наринель задумчиво посмотрел на меня.
— Там было настолько плохо? — выдал эльф спустя минуту размышлений.
— Там… — задумалась я на пару мгновений, пытаясь оформить мои ощущения, а потом продолжила: — хотелось большего, что ли. Не могла привыкнуть к рутине повседневности и искала выход в острых ощущениях и нестандартных увлечениях. Не могла принять роль, которую мне прописывала жизнь и не могла найти в себе силы изменить ситуацию. Там я была никем в сущности. Во всяком случае, я так себя ощущала. Здесь же все наоборот и это хорошо, и плохо одновременно. Я не чувствую себя человеком, способным на то, чего от меня хочет Данаэль. Но я считаю, что если не пытаться что-то сделать, то ничего и не получиться. Да и не хочу я возвращаться туда. Мне не то, что некуда. Скорее незачем. Но я все равно скучаю. По родителям, которые всегда лучше меня знали, что мне нужно, по друзьям, таким же, как я, потерянным по жизни, по делам, забивавшим время по вечерам, по сотне мелочей, которые здесь невозможны в принципе и не нужны на практике.