— Конечно, мэтр Жанер. Мне и самому будет интересно.
Темно и холодно. И руки болят. Особенно запястья и плечевые суставы. Надо бы глаза открыть. Мда, веки разлепила с трудом, но светлее от этого не стало. То ли с глазами что-то не то, то ли вокруг темно. А если прислушаться к ощущениям от своего тела? Что-то как-то странно и даже стремно. Руки связаны за спиной, а находятся выше головы. Ноги вроде и на полу, но почему-то колени полусогнуты. А, ну если мне руки за спиной связали и за них подвесили во время беспамятства — то поза понятна. Интересно, кто это меня связать решил? И с какой радости? Ладно, сейчас вот выпрямимся, снимем лишний напряг с рук и попробуем вспомнить, что же произошло.
Ну вот, как по заказу. Стоило немного выпрямиться и привыкнуть к темноте вокруг, как в стене напротив открылась дверь, на стенах зажглись факелы и в камеру вошел кто-то в балахоне. Черном. Ему-то хорошо, сразу все видно стало, а моим глазам снова привыкать к изменению освещения. Эмм… а почему мужик в балахоне, а я — без? Причем абсолютно без, не считать же какую-то висюльку на шее и веревку на руках одеждой? Что вообще происходит, а?!
О, а мужик кажется тоже недоволен моим внешним видом. Скривился, отвернулся ко входу да как заорет:
— Тюремщик!
Честно — я испугалась. И не громкого крика, а того, кто пришел на него. Двухметровое нечто, темнокожее, всё в шрамах разной степени запущенности, клыкастое, уродливое, ещё и остроухое. Натуральный орк. Точно, орк, больше некому. И это — тюремщик?! Так получается я — в тюрьме, да? И что я такого плохого совершила?
— Скажи мне, я похож на озабоченного юнца?
Тюремщик побледнел.
— Нет, мэтр, конечно нет.
— А тогда почему данная пленница находится в таком виде?
— Ну… так… у неё вся одежда зачарованная, нельзя такое оставлять.
— А другое на неё одеть нельзя? Не её? — в голосе чернобалахонщика проскальзывала тихая ледяная ярость.
— А… э… найду, мэтр. Сейчас найду.
И, поклонившись, тюремщик испарился из камеры.
— Бардак. Ты уже полностью в себя пришла или постэффекты "Темной ночи" еще имеются? — спросил этот мэтр, не оборачиваясь ко мне.
— А? — на автомате спросила-сказала я, пытаясь собрать мысли в кучку.
— Значит, еще не полностью. Мда, силы много, а толку… Хотя, какие её годы, еще научится.
А я что? Я ничего. Стою кое-как буквой зю и тихонько схожу с ума, не понимая ничего абсолютно. О, тюремщик вернулся, в руках какая-то грубая (даже на вид) тряпка.
— Вот, мэтр, нашел. Сейчас помощников позову и оденем.
— Ты помощников еще часа два звать будешь. Или ты думаешь, что у меня много свободного времени?
Орк испуганно замотал головой. А я вдруг ощутила, как мое тело начинает жить какой-то своей жизнью. Зачем-то развернулась спиной к двери, опустила голову вниз. Что вообще происходит?
— Развязывай веревки, я её контролирую. Да быстрее, иначе останешься здешним тюремщиком до конца дней своих!
А, теперь понятно. Елки-палки, это получается, что меня можно заставить сделать все, что угодно, абсолютно все! Хорошо, что этот мэтр не из "озабоченных юнцов". Плохо, что я по-прежнему понимаю до ужаса мало. Ох, какое счастье не чувствовать эти веревки… Жаль только, ненадолго. Орк сунул мне в руки балахон из грубой ткани, я его тут же одела и опять сложила руки за спиной. Мэтр бдит, блин. Ну, что сказать… Балахон шился явно безразмерным и бесформенным. Такой длинный и широкий мешок с дырками для рук и головы. Да, наготу скрыл. Но дискомфорта добавил. Грубые нити раздражали кожу, постоянно хотелось чесаться. Сразу видно, я не особо ценная пленница, скорее мелкая назойливая мошка. Учтем на будущее. Эй, а дергать руки вверх зачем?! Больно же! Мой возмущенный и удивленный вскрик, быстро задушенный гордостью, мэтра лишь позабавил.
— Вижу, ты уже достаточно пришла в себя. Меня зовут мэтр Йорген Брим, я временно руковожу Тайной службой Властелина темных земель Алдарна в Оренсе. Как ты уже поняла, я доктор темной магии. Моя специализация — заклинания памяти, контроля и иллюзий. И прежде чем я выверну твою память наизнанку, я предлагаю тебе рассказать интересующее меня самостоятельно. Можешь начать с имени и магической специализации.
О, мое тело вновь слушается меня, просто прелесть. Вот только стоять прямо не получается. Слишком высоко он руки мои задрал. Кстати, чего он там спрашивал? Имя и специализацию? А… Оп… Ну, раз он спрашивает, то я, наверное, это знать должна. Но я, кажется, этого как раз и не знала.