Стараясь дышать как можно тише, я подкралась к каменной глыбе и, прижавшись ладонями к шероховатой поверхности, выглянула из укрытия. Как же мне хотелось ошибиться в своих подозрениях. Но нет, именно тогда, когда это было не нужно, я оказалась права.
Буквально в метре от моего убежища парила мара. На одном месте, почти неподвижно, лишь изредка вибрируя, словно помехи на экране телевизора. Чёрные спутанные волосы практически закрывали скелетообразное лицо женщины. На костлявых плечах, точно на тонкой вешалке, болталось грязное изорванное тряпьё, некогда бывшее венчальным платьем. Я передёрнула плечами от представшей жути и нырнула обратно за камень, прижавшись к нему спиной. Жёсткие неровности врезались в лопатки и затылок, а мозг принялся лихорадочно обдумывать план действий.
Вступать в бой нельзя. Сдавать назад тоже. Значит, остаётся что? Правильно: следует незаметно обойти неупокоенную ведьму и сосредоточиться на первостепенной задаче. Лишь бы по-прежнему было ради кого стараться.
Я тряхнула головой, прогоняя неспокойные мысли о Шейне, и, привстав на носочки, зацепилась пальцами за верхушку булыжника. Подтянулась, помогая себе ногами, и взобралась на самый верх.
Привлечённая шорохом, мара сдвинулась с места и поплыла на звук. Пришлось лечь плашмя и вжаться в валун, почти сливаясь с ним. Не став дожидаться, пока нечисть почует меня, нащупала несколько отколовшихся камушков и запустила в том направлении, откуда пришла.
Послышался тройной «плюх», и я приготовилась. Выждала несколько секунд и только потом приподнялась посмотреть. Удостоверившись, что мара удалилась на безопасное расстояние, я без промедления соскользнула вниз, поменявшись с ней сторонами. Стараясь не шуметь, я двинулась в противоположном направлении, туда, откуда предположительно появилось существо. Что там говорил Шейн, когда мы впервые здесь очутились? «Подобное притягивает подобное»? На мгновение мне стало жутко. А что, если место, которое я ищу, битком набито разномастной нечистью? Что мне тогда делать?
К счастью, повисший вопрос истязал меня недолго. И, к моему огромному облегчению, нежити поблизости не наблюдалось. Как же тогда я поняла, что отыскала сердцевину тёмной магии, захлестнувшей окрестности хижины? Всё просто. Об этом выразительно намекали плотные грозовые тучи, нависшие в трёх метрах над водой. Впервые в жизни я видела нечто подобное. Чёрные густые облака с пурпурными прожилками пульсировали и время от времени сверкали изнутри багрово-жёлтыми разрядами. Но привычного грохота грома не было. Казалось, звуки в этом месте исчезли напрочь, а время остановилось. Мне вдруг стало так тоскливо и тягостно, а ещё очень захотелось спать. Из меня будто выкачали все силы, как из воздушного шарика воздух.
Я растёрла лицо ладонями, призывая себя собраться и вспомнить, зачем пришла сюда. И пока апатия вновь не затащила меня в свои вязкие объятия, произнесла заклинание, способное раскрыть строение проклятия. На уроках у Брэма Дарвелса нам так и не довелось опробовать его на практике. Оно и понятно, кто же будет тащить в академию предметы с вредоносной, запрещённой магией. Так что пользовалась я им впервые.
Результат превзошёл все возможные ожидания. Передо мной будто возникла голограмма космических просторов, только вместо планет и астероидов светились магические глифы и руны. С округлившимися глазами и приоткрытым ртом я вертела головой по сторонам, изучая комбинацию знаков. Много времени не понадобилось, чтобы понять: чары накладывала не одна ведьма, а целое сборище, причём из одного ковена.
Я почувствовала отвращение и злость, вспомнив, что вся эта гадость предназначалась восьмилетнему ребёнку. Ничто не могло оправдать их гнусный поступок. Я сжала пальцы в кулаки и не без злорадства подумала, что теперь идентичность и родство чар может сыграть мне на руку.
Обычно плетения вредоносной магии распутывали, подобно спутанному клубку проводов. Но передо мной был нетривиальный случай. Да и стандартным методам я не успела обучиться. Поэтому на ум пришла иная, экстраординарная идея. И, пожалуй, в этом мне подсобили технические знания из моего мира, пусть и поверхностные.
Код ведь остаётся кодом, неважно, программный он или магический. По сути, это тот же набор символов, который выполняет определённую задачу. А что нужно сделать, чтобы он сломался? Всего-то добавить лишний, непредусмотренный системой знак. И — вуаля! Все выполняемые функции летят псу под хвост. Во всяком случае, я очень надеялась, что это сработает.
Оставалась только одна загвоздка. Необходимо было вплести тот самый лишний символ. Поэтому я сфокусировалась на магических комбинациях, зависших над головой, и приготовилась создавать первое в своей жизни проклятие.
В хижину я влетела не хуже урагана. Старенькая дверь ворчливо заскрипела, сетуя на неподобающее обращение с антиквариатом. Запыхавшаяся, мокрая и до смерти усталая я проковыляла внутрь, силясь усмирить обезумевший пульс. Казалось, сердце перебралось в уши и теперь стучало оттуда.
Я до сих пор не могла поверить в то, что у меня всё получилось. В памяти пронёсся яркий фейерверк из взрывающихся и рассыпающихся на мириады искр символов. Ей-богу, полыхало и громыхало так, что думала ног не унесу! Впрочем, по-настоящему меня волновало совсем другое.
Опустившись прямо на пол у дивана, провела рукой по волосам спящего мужчины, затем легонько коснулась его лба и, не почувствовав жара, с облегчением выдохнула. Лихорадка спала. И всё же расслабляться было слишком рано, а вот перевести дух следовало. Стянула с себя мокрую обувь — пальцев ног уже совсем не чувствовала — и покосилась на камин.
— Ах ты ж предатель, — обиделась я на потухший очаг. Тот ответил треском тлеющих дров, как бы оправдываясь, что держался до последнего.
Пришлось снова вставать и плестись к единственному оплоту тепла. Я присела на корточки перед камином, подкинула поленья и подула на уже прогоревшие дрова, покрывшиеся седой золой. Однако огонь бунтовал и отказывался разгораться. Кое-как отыскала в вечерних сумерках картонный коробок, вот только и тут меня ждала засада. Отсыревшие спички ломались, крошились, но ни одна из них так и не зажглась.
— Ар-р-р! — раздосадованно рыкнула я, бросая бесполезный предмет в топку камина и отбивая зубами дробь от холода. — Ладно-ладно, — зловеще покосилась на кирпичную конструкцию, мысленно обещая ещё припомнить такую подставу. После чего переместила взгляд на уютный плед, согревающий моего спутника, и приняла неизбежное.
Стянув с себя мокрую и ледяную одежду, я юркнула под тёплое покрывало к мужчине и свернулась калачиком на краю. В таком положении и заснула. Правда, далеко не сразу. Я содрогалась от прохлады и прислушивалась к дыханию Шейна, пока усталость не взяла своё и не погрузила меня в мир сновидений.
А вот наутро… Наутро я обнаружила себя несколько в иной позе. Вальяжно вытянувшейся в полный рост и даже с раскрытой до колена ногой. В помещении стояло приятное тепло, в камине потрескивал огонь, а через мутное стекло окна пробивались первые лучи рассвета.
Это было первое, на что я обратила внимание. Второе — на моей талии по-хозяйски лежала мужская рука. А ещё — Шейн не дышал. И я бы непременно перепугалась до чёртиков, если бы не чувствовала спиной, как рьяно бьётся сердце в его груди.
Я дала себе немного времени, чтобы осмыслить ситуацию, а затем суетливо завозилась под пледом, желая перевернуться на другой бок и оказаться лицом к соседу. Когда же мои старания увенчались успехом, я первым делом осмотрела грудь рядом лежащего. На месте жутких ран образовались плотные рубцы с серо-фиалковым ободком. Заметив это, моё сердце пустилось в радостный пляс. Исцеление запустилось!
Взгляд пополз выше по выступающим ключицам, шее, волевому подбородку, чуть приоткрытым чувственным губам и наконец добрался до сияющих зелёных опалов, наблюдающих за мной с каким-то загадочным ожиданием.
— Боже, ты даже не представляешь, как сильно я рада, что с тобой всё в порядке, — вымолвила с улыбкой от уха до уха. Меня настолько переполняло счастье, что ладони сами обхватили лицо мужчины за щёки, и я без доли смущения принялась любоваться им.
— Ты что, волновалась за меня? — подколол меня этот горе-актёришка, состроив удивлённую гримасу.