Паника захлестнула меня. Всепоглощающая. Объёмная. Она сдавила грудь и вынудила заметаться, точно кролик, попавший в капкан. Не справившись с верёвками физически, я попыталась воспользоваться магией, но та не отозвалась. Вместо силовой волны, которая должна была отбросить от меня адептов ковена, что-то засверкало в районе груди. Я скосила глаза вниз и увидела там вместо ожерелья, вручённого мне Шейном, неизвестный амулет. На серебряной капле, размером с детскую ладонь, были выгравированы магические руны, и сейчас они светились янтарными линиями. Это значило только одно — напитаны они магией мальфара. Ведьмам точно кто-то помогал.
— Можешь не стараться, артефакт глушит любую магию, — не без злорадства оповестил Кельвин, устанавливая факел в специальное отверстие на столбе у моих ног. На ведьмаке, как и на его подельниках, болталась тёмно-коричневая мантия, только в отличие от остальных он не стал прятать лицо под капюшоном. У меня даже сложилось ощущение, что тот очень хотел быть узнанным. — Ты и вообразить не можешь, как долго я ждал этого дня, — поделился откровением парень, разворачиваясь и неспешно подбираясь ближе.
Я отползла от него подальше, насколько это позволяли сделать верёвки. Слишком одержимо и кровожадно блестели его глаза. Казалось, ещё немного — и он вцепится мне в горло голыми руками. И ведь свидетели не помогут. Те пять ведьм, что встали по двум сторонам от меня, вообще превратились в статуи. Сложили перед собой руки, как примерные первоклассники, и стояли молча, даже не шевелились.
— Почему? Что я тебе такого сделала? — спросила, поглядывая то на пугающего ведьмака, то на каменные столбы. Нужно было заболтать и отвлечь Скрупа. Пока сюда не пришли Кибела Гримальди с их повелительницей и не начали свой кровавый ритуал, у меня было время получше осмотреться при свете огня. И постараться отыскать способ сбежать отсюда.
— Что ты мне сделала? — плюясь ядом злости и раздражения, ведьмак опёрся руками о край камня, на котором я лежала, и навис надо мной, словно мрачная тень. Он презрительно сузил глаза и вкрадчиво прошипел: — Ты разрушила мою жизнь, Блэквуд. Отняла самое дорогое, что у меня было.
— Господи, да что я могла у тебя отнять? Котелок для зелий? — Я со вздохом закатила глаза, мол, утомил. Сама же старалась унять дрожь внутри себя.
Кельвин скрипнул зубами от сдерживаемого гнева и впился побелевшими пальцами в камень.
— Расскажи ей, Беллс, — велел он, и тут же одна из «статуй» вздрогнула. — Расскажи об Эмили, — потребовал ведьмак, по-прежнему не сводя с меня ненавистного взгляда. Невысокая фигура в балахоне приподняла голову, и я увидела торчащую из-под капюшона рыжую прядь.
— Я… мне… — запинаясь, дрожащим голосом произнесла девушка, — …прости меня, — бросила она то ли мне, то ли Кельвину.
— Беллс! Помоги мне! — крикнула я, ловя момент. На какое-то мгновение мне показалось, что сокурсница раскаивается, а значит, шанс, пусть и малюсенький, достучаться до её совести всё же есть.
— Заткнись! — рявкнул Кельвин, ударяя ладонями сбоку от меня. — Это из-за тебя Эмили мертва! — неожиданно огорошил он. Пришлось задуматься, у кого из нас двоих начала протекать крыша. Каким это боком я умудрилась стать крайней в гибели ведьмы, которую ни разу в жизни не видела? И почему он отзывается о ней, как о возлюбленной?
— Развлекаетесь? — проходящая мимо Кибела Гримальди бросила небрежный взгляд в нашу сторону. Причём Кельвину досталась порция пренебрежения ничуть не меньше моей. После чего ведьма потеряла к нам интерес и что-то зашептала своей спутнице, нёсшей в руках широкую чашу на ножке.
Их появление мне совсем не понравилось. Как и приход ещё одной адептки ковена с медным кувшином в руках. А когда принесли поднос с маленькими серебряными кинжалами, всякий восторг от происходящего заглох на корню.
Я, конечно, не рассчитывала на чаепитие во время ритуала, но приближение неминуемого и страшного заставило сердце забиться чаще, разгоняя адреналин по венам. Завертела головой, рассчитывая найти крепления джутовых канатов, и вдруг заметила острый скол на ребре правого столба. Потянула руку так, чтобы натянувшаяся бечёвка проехалась по каменной выбоине, но Кельвин тут же обернулся, среагировав на движение.
Остальные же ведьмы столпились возле адептки с подносом, желая заполучить кинжал. В это время Кибела Гримальди читала заклинание на древнем магическом языке, склонившись над чашей. Звучало скверно. Гортанно и ломано. Будто профессор ведьмовских искусств вознамерилась призвать демона из преисподней, не иначе. Дождавшись, когда ведьмак отвернётся, я снова задвигала правой рукой, перетирая верёвку. Понимая, что на это понадобится время, которого у меня нет, я пренебрегла конспирацией и взялась за работу со всей интенсивностью.
— Да что же тебе неймётся? — разозлился Кельвин, оставшийся на страже. — Смирись уже, — прорычал он, возвращаясь к жертвенному алтарю. — Тебе некуда бежать. Дриады тебя не выпустят из леса. Всё, Блэквуд, финиш! Больше убегать от своей участи не получится.
— Так же вы говорили Эмили, отправляя её на верную смерть? — приподняв голову, я с вызовом посмотрела на сокурсника. Не знаю, о чём я думала, распаляя и провоцируя его. Наверное, надеялась, что в гневе тот совершит ошибку. Заденет неудачно верёвки или артефакт, сделает хоть что-то, что поможет мне выпутаться из плена. Тем более что времени оставалось совсем мало. Приготовления к ритуалу подходили к концу.
— Не смей говорить о ней! Ты ничего не знаешь! — закричал ведьмак, его лицо побагровело, а жилы на лбу и висках налились кровью. Я с опаской покосилась на других участников нашей тайной вечеринки, но они были полностью поглощены омовением кинжалов в чаше. — Лучше бы ты и дальше пряталась в своей норке, — процедил он сквозь зубы, наклоняясь к самому моему лицу. — Не нужно было два года назад соваться в Мальфгард.
Мозг лихорадочно попытался вспомнить, что я делала два года назад. И вспомнил. Тогда я впервые сумела воспользоваться кристаллом телепортации и наведалась в Мальфгард без ведома отца. После чего на несколько лет утратила такую возможность.
— Тогда артефакт засёк твой магический фон, — облегчил мне задачу Кельвин, предоставляя недостающий фрагмент мозаики. — Ты появилась на радаре, а спустя несколько минут уже исчезла. Сначала никто не понял, что произошло. Но виновных всё равно назначили. Долгие годы розыскной артефакт хранился в семье Видвуллов… — Ведьмак остановил свой рассказ и посмотрел на меня так, будто осознал что-то неприятное. — Ты не понимаешь, да? Эмили пожертвовала ковену свою силу вместо твоей! — Он со злостью схватился за одну из верёвок и как следует тряханул за неё. Кожу на запястье тут же обдало болью. — В тот день артефакт находился у неё, бестолковая ты стерва!
— Он был у меня, — донеслось неуверенное из-за спины парня. — В тот день Эмили отдала его мне… Я хотела похвастаться перед Эббой и Дорин, — всхлипнула Беллс, понуро свесив голову.
Пока Кельвин переваривал свалившуюся на его голову новость, ведьмы Четырёхлистника начали стягиваться к каменному алтарю. В руках у каждой блестел серебристый клинок.
«Это конец», — запульсировала мысль в голове. Тем не менее я была не готова сдаться. Вновь воззвала к магии, но, как и прежде, та молчала. Лишь янтарём вспыхнули руны зачарованного предмета, лежавшего у меня на груди. Вредоносный артефакт блокировал мою силу. И всё же я не прекратила попытки. Обращалась к магическому источнику вновь и вновь. Должна же у этой штуки когда-то «сесть батарейка»?
— Какая упрямая, — ухмыльнулась женщина с шуршащим голосом.
Сибилла — так звала её профессор Гримальди — вышла вперёд, и я наконец смогла разглядеть главу ковена. Она, как и Кельвин, не стала покрывать свою пепельно-седую голову капюшоном. Передо мной стояла на первый взгляд обычная старушка, но стоило подольше посмотреть в оливковые очи, как всё менялось. Ты как будто оказывался в пещере, где из глубины темноты на тебя выглядывает голодное и беспощадное чудовище.
— Заставила же ты нас побегать. — Ведьма скривила рот в усмешке и, взяв предложенный адеткой клинок, подошла вплотную к жертвенному камню.
Я замерла, боясь даже вздохнуть и готовясь к чему-то нехорошему. Сибилла потянулась кинжалом к верёвке на моём запястье, кажется, собираясь её перерезать, но затем помедлила, словно раздумывая, стоит это делать или нет. Ведьма дождалась, когда во мне зародится надежда на освобождение, и хлёстким движением полоснула лезвием по моей руке вместо бечёвки. Я вскрикнула от боли и неожиданности. Красные струйки побежали по коже, собираясь на локте. Главная ведьма Четырёхлистника сделала шаг назад и принялась наблюдать.