— Хм, вот как? — Я сощурила глаза. — А мне показалось, что твоя концентрация пострадала из-за чьих-то зубов на твоей руке. — Я многозначительно посмотрела на его предплечье, где виднелся глубокий след от укуса. Шейн же всем своим видом пытался показать, что это пустяки и никак не связано.
— Мне было проще вычислять проклятья, не отвлекаясь на твою безопасность, — неохотно признался мужчина.
— Представляю, как перекосило бы лицо отца, узнай он, что вместо элитного учреждения ты привёл меня прямиком в логово монстров. — Я рассмеялась, и накопившееся за это время напряжение ослабло. — Уверена, случись со мной что, Виктор устроил бы тебе знатную встряску. А может, и вовсе уволил.
Тут уже расхохотался Шейн.
— Готов спорить на чешую дракона, что не уволил бы.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я не работаю на твоего отца, ведьмочка, — с явным удовольствием огласил он, наслаждаясь моим удивлением.
— Как это? — не поверила я. — Зачем тогда согласился сопроводить меня в академию?
— В счёт старого долга.
Что-то мне подсказывало, что речь совсем не о деньгах, поэтому я ждала разъяснений. Однако от продолжения Шейн воздержался и, судя по всему, не горел желанием делиться подробностями. Допытываться я не стала, решив: если захочет, потом сам расскажет.
Некоторое время мы молчали, слушая треск дров и наблюдая за пламенем в камине. Обсыхая и наслаждаясь теплом, я обдумывала всё, что приключилось со мной. Прежняя уверенность в том, что получится вернуться к обыденной жизни, таяла, как масло на солнце. Возможно, во мне говорила усталость.
Шейн откинул голову на спинку дивана и прикрыл глаза. Я заметила, что его раны приобрели нездоровый чёрный оттенок. Это беспокоило и настораживало. Хотелось верить, что маг не отдаст Богу душу, и мы сможем выбраться отсюда.
Собственно, это и побудило меня нарушить его покой. Я прекрасно понимала: он потратил много сил, сражаясь с марами, но не уточнить не могла. Вопрос вертелся на языке с самого появления Шейна в хижине.
Сев вполоборота к парню, я молча уставилась на него, думая, как деликатнее задать вопрос.
— Так и будешь любоваться, или всё же спросишь? — не открывая глаз, уточнил Шейн.
Мои щёки моментально вспыхнули, будто меня поймали за подглядыванием в замочную скважину. И вот как он только понял, что я смотрю на него? Почувствовал, что ли?
— Раны выглядят скверно, — честно сказала я. Правый уголок рта парня слегка дёрнулся вверх, но он промолчал. — Твой резерв совсем пуст? Не сможешь переместиться, да?
Шейн открыл глаза и посмотрел на меня.
— Да, — спокойно ответил он. — Для прыжка из аномальной зоны всегда требуется больше сил. Да и магия здесь течёт иначе.
— Аномальной? Что ты имеешь в виду?
— Это сложно объяснить на словах. — Шейн повернулся вполоборота, подогнув одну ногу под себя, и теперь мы сидели лицом друг к другу. — Давай попробую так. — Он взял мою руку, развернул ладонью вверх и накрыл её пледом. Затем не спеша провёл по нему пальцами. — Так мы чувствуем магию в аномальной зоне. Приглушённо. Словно между ней и резервом расположена преграда.
Затем он отбросил плед и повторил свои действия. На этот раз прикосновение ощутилось иначе. Будто электрический разряд пробежал по телу, когда подушечки его пальцев дотронулись до моей ладони и скользнули по ней, оставляя пылающие дорожки на коже. Невинное прикосновение оказалось неожиданно волнительным.
— Чувствуешь разницу? — поинтересовался мужчина, останавливая движение, но не убирая пальцев от моей руки.
В горле внезапно пересохло, и я молча кивнула, опасаясь, что, если заговорю, голос прозвучит хрипло. Огоньки, плясавшие в изумрудных глазах, гипнотизировали, приковывали взгляд. И я позволила себе вглядываться в них, пожалуй, дольше, чем следовало.
— Чья это хижина? — прочищая горло и осторожно высвобождая свою руку, спросила я, желая хоть как-то сгладить повисшую неловкость.
Шейн посмотрел на меня. Долго и задумчиво. Словно решал, доверить секрет собеседнику или нет. Я уже успела заметить, что имелась у него несвойственная людям привычка: сначала думать, а потом говорить.
— Когда-то эта хижина принадлежала одной талантливой и отзывчивой ведьме, — наконец сказал он. — Но она пропала много лет назад…
— Она была среди тех ведьм, на болотах? — с тревогой спросила я. Отчего-то эта мысль безумно взволновала меня.
— Нет. — Шейн отрицательно покачал головой, а после добавил: — Надеюсь, что нет.
И снова этот долгий взгляд. Над чем же он так усердно раздумывает? Меня не покидало ощущение, что он что-то не договаривает.
— Не представляю, как по собственной воле можно жить в таком опасном месте, — призналась я.
— Когда я был ребёнком, здесь было всё иначе. — На лице Шейна проступила грустная улыбка, и он погрузился в воспоминания. — На месте болот было красивое озеро с кристально чистой водой, хижину окружали зелёные луга с целебными травами и пахучими цветами.
— И что же произошло?
— Ведьма решила помочь одной семье, — совсем невесело хмыкнул Шейн. — Она исцелила ребёнка от проклятия, переложив его хворь на это место. Всё вокруг начало увядать, а нечисть стало тянуть сюда, как магнитом. Как говорится: подобное притягивает подобное.
Я было открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но маг меня перебил.
— Нет, — возразил он. — Моя очередь задавать вопросы.
— И что же тебя интересует? — Я изогнула бровь, демонстрируя любопытство.
— Почему ты так категорично отказываешься учиться в академии? Ты же ведьма, магия у тебя в крови.
— После случившегося ты ещё спрашиваешь? — усмехнулась я. — В этом мире полно опасностей.
— Как и в любом другом, — не согласился Шейн. — Ты же ездишь на авто, хотя можешь попасть в аварию.
— Железный аргумент, ничего не скажешь, — прыснула я, подтягивая сползший с моих плеч плед.
— Я видел коробку с зельями у тебя дома. — Шейн серьёзно посмотрел на меня. — Ты практикуешься в зельеделии, и рано или поздно это может выйти из-под контроля. Любое самостоятельное освоение ведьмовства опасно. В академии у тебя будут лучшие наставники…
— Мне это неинтересно, — перебила я его.
— Об этом можешь соврать своему отцу. Я видел, как ты смотрела, когда я сплетал заклинания…
— И как же я смотрела?
— Как ребёнок смотрит на конфету. Большими глазищами, полными восторга.
— Я так не смотрела! — возразила я, чувствуя, как краснею. Хорошо, что при таком освещении это не так заметно.
Возможно, Шейн оказался куда проницательнее, и пока я лукавила перед самой собой, не желая признавать своё влечение к магии, он раскусил меня в два счёта.
— И всё же? — Шейн выжидающе смотрел, и я поняла — не отстанет.
— Мне было шестнадцать, когда Виктор рассказал о том, что я ведьма. Тогда же я впервые посетила Мальфгард через стационарный портал. Разумеется, никаких чудовищ в столице я не встретила и не могла дождаться, когда же меня начнут обучать магии. Я радовалась как ребёнок от мысли, что смогу творить волшебство. Впрочем, я и была ребёнком. Глупым и наивным. Вскоре отец заявил, что ни о какой учёбе речи и быть не может, мол, рассказал мне обо всём лишь потому, что дар в любом случае начал бы проявляться. Я тогда неделю с ним не разговаривала. А потом решила, что так или иначе буду учиться колдовать, с его разрешения или нет.
Шейн слушал внимательно, не перебивая.
— Виктор до сих пор хранит мамины книги. Из них я узнавала о королевстве, зельях и других вещах. И чем больше я читала, тем лучше осознавала, что Мальфгард далеко не сказочный мир, махать волшебной палочкой и кататься на единороге по радуге не придётся. Со временем интерес начал угасать. А затем, когда мне исполнилось восемнадцать, отец вновь поднял эту тему и предложил поступить в магический колледж.
— А ты что?
— Я отказалась, — улыбнулась я и пожала плечами. Немного смутившись, я продолжила: — Незадолго перед поступлением в университет я встретила парня и влюбилась как типичный подросток. Естественно, о переезде в другой мир я и слышать не хотела. А когда мы с Патриком расстались, прошла половина учебного года, и поступать в новое учреждение было поздно.
— А сейчас? Опять влюбилась? — Уголки губ мага дёрнулись в усмешке.
— Слава Богу нет. — Я всплеснула руками. — Сейчас мне нравится моя жизнь, устраивает мой университет, будущая профессия, друзья, квартира. И менять это всё на неизвестность не то что не рационально, а безрассудно. Вот скажи, почему я должна всё бросить и отправиться в чужой мир, где у меня ничего нет?