Я отпила глинтвейн из своей кружки, надеясь отогнать пакостное ощущение. Как вдруг кто-то из собравшихся парней затянул песнь громким бас-баритоном. Все на поляне как по сигналу затихли, даже треск костра стал хорошо различим. А затем к одиночному пению присоединились и другие мужские голоса. Их мощное и красивое звучание пробирало до самых костей, заставляя вибрировать внутренности. Но им как будто этого было мало, и к музыкальному исполнению подключился барабан.
Бом. Бом.
Ритмичные звуки пронзали насквозь, вызывая мурашки по всему телу. Я повернулась к Бьёрну — мой волчонок тоже пел. Изучая красивый профиль друга, я наслаждалась его бархатным баритоном. Звучащая мелодия и ритм барабанов погружали в полутрансовое состояние, позволяя прожить историю, о которой вещали волки.
В ней рассказывалось о старых временах, о том, как воины просили перед битвой благословения у своих матерей и Салины Гринвальской. Так странно, я была уверена, что оборотни возненавидели ведьму за то, что та их прокляла. А оказалось, что спустя века те приняли свою новую сущность и даже благодарили её за дарованную силу и неразрывную связь с природой.
Песня закончилась, а на поляне ещё с минуту стояла тишина. Эмоции завязались узлом, я готова была одновременно и заплакать от проникновенного выступления, и подскочить на ноги с аплодисментами. Однако оваций не последовало, вместо них полились кроткие гармоничные звуки тальхарпы. Каждая извлекаемая нота отзывалась внутри, словно играли не на музыкальном инструменте, а на струнах души.
— Не смотри так на меня, пожалуйста, — заулыбался Бьёрн, переведя взгляд с сияющего пламени на меня. Нет, а он чего ожидал? Конечно, я была восхищена и удивлена внезапно открывшимся талантом друга. Однако пришлось признать — так открыто пялиться как минимум неприлично.
Неловко улыбнувшись в ответ, я сделала небольшой глоток вина и поставила кружку на широкое бревно. И как раз вовремя. Мелодия, до этого медленно тянувшаяся, стала нарастать, становясь быстрее и меняя минорную тональность на мажорную. Студенты охотно принялись покидать нагретые места, собираясь в огромный круг возле костра. Кьяра с Генри не стали исключением. Если хромающий берсеркер не отказал себе в данном веселье, то почему я должна?
Поэтому, когда Бьёрн взял меня за руку, я охотно присоединилась к общему хороводу, искренне наслаждаясь праздничной атмосферой. За этот вечер я успела понять — если кто и умеет веселиться, так это оборотни. Они кружились вокруг кострища и смеялись так, будто все вокруг были их хорошими друзьями. А чего стоили их неугомонные пляски. Не знаю, как я согласилась на эту авантюру, но, танцуя вместе со всеми что-то схожее на динамичную джигу, я хохотала до слёз. Конечно, в моём исполнении это мало походило на танец, но от того ещё смешнее было часто перебирать ногами в попытке угнаться за темпом остальных.
— Спасибо, что пригласил сюда, — поблагодарила волчонка, как только музыка успокоилась, давая празднующим время перевести дыхание. Я ни разу не пожалела, что согласилась провести День Серебряной Луны с волками. Более того, получила необходимую психологическую разрядку. Бьёрн словно знал, что это будет глотком свежего воздуха для меня.
— Спасибо, что приняла приглашение, — отозвался любезностью старшекурсник и вдруг пресёк мою попытку вернуться к поваленному дереву, заменившему нам лавочку. — Потанцуешь со мной? — Он взял меня за ладонь, готовясь увести в центр поляны, где несколько парочек качалось в медленном танце. Глаза цвета горячего шоколада блестели надеждой.
От нахлынувшего волнения слова «с радостью» застряли где-то в горле, и я лишь согласно кивнула. Бьёрн засиял, без промедления увлекая меня за собой. Мы остановились неподалёку от пылающего и трещащего костра. Широкие ладони легли на мою поясницу, обжигая так, будто между ними и моей кожей не было ни пиджака, ни студенческой формы. Я обвила шею парня руками, и мы плавно закачались в танце. Ох, что же так горячо! Казалось, ещё чуть-чуть — и я покроюсь испариной от тепла, источаемого волком. А может, дело было в том, что наши лица оказались слишком близко друг к другу?
Я решила понизить градус собственных переживаний и положила голову на плечо партнёра по танцу. Так стало значительно спокойнее, но только до того момента, пока руки парня не сделали скользящее движение по моей пояснице. Пришлось искать поддержки извне. Я подняла глаза на толпу, в надежде абстрагироваться, и сходу встретила холодный взгляд Анварена. Эффект оказался впечатляющим. Меня будто взаправду окатили из ведра ледяной водой. Шейн не стал отводить взгляд и пытаться скрыть факт, что наблюдает за нами. И это его действие побудило во мне очень странные чувства. Вину и растерянность. Чего ради, вообще непонятно!
В этот момент ладони Бьёрна переместились мне на спину, и тот прижал меня посильнее, как бывает, когда обнимаешь человека перед предстоящей разлукой. На миг мне почудилось, что тот прощается со мной, и я тоже придвинулась ближе. Неужели волчье обоняние уловило что-то? Или дело было во мне? Я сама подсознательно прощалась со своим другом, понимая, что планирую дистанцироваться.
— Хочу тебе кое-что показать, прежде чем ты уйдёшь, — тихо произнёс волчонок, опаляя мою макушку тёплым дыханием. — До полуночи у нас есть где-то минут сорок, как раз успеешь вернуться в академию. Пойдём. — Он отстранился первым, разрывая согревающий меня кокон, и, вновь сцепив наши руки, повёл прочь с поляны.
Глава 33. Лавина
Я следовала за старшекурсником, всецело доверяя ему. В глазах посторонних же картина могла выглядеть иначе: оборотень уводил ведьму в лес, в то время когда до принудительного обращения оставалось около получаса. Но я знала, что Бьёрн не причинит мне вреда. Даже перекинувшись в волка.
Наконец деревья расступились, и моему взору открылась тёмная гладь лесного озера. Небольшого, но от того не менее прекрасного. Звёзды отражались в воде, отчего казалось, что перед нами на земле раскинулся кусочек ночного неба.
— Как красиво, — с придыханием произнесла. Я даже не подозревала, что на территории учебного заведения есть собственный водоём. А если бы и знала, вряд ли бы оценила его живописность в такое время суток.
— Идём, — Бьёрн поманил меня за собой, довольный произведённым эффектом. А затем прямо на ходу принялся стягивать с себя рубашку.
Та-а-ак.
Я остановилась, невольно разглядывая широкую спину. Слишком уж часто я вижу этого парня без одежды. Хотя, наверное, когда дружишь с оборотнем, следует привыкать ктакому.
— Здесь горячий источник, — спокойно улыбнулся Бьёрн, заметив мой настороженный вид. — Когда тебе ещё выпадет возможность поплавать. Тем более на следующей неделе пойдёт снег, и пробираться к воде будет уже не так приятно.
Предложение было и впрямь заманчивое, у меня не получалось вспомнить, когда в последний раз я плавала где-либо. Разве можно придумать более восхитительное завершение этого чудесного вечера? Но, по всей видимости, моя жизнь — это чёртова зебра! За белой полосой непременно начинается чёрная.
Со стороны деревьев раздался шорох, и к нам вышел Шейн.
— Даже не хочу знать, чем вы собирались здесь заняться, — безэмоциональным тоном произнёс он, задержавшись взглядом на обнажённом торсе Бьёрна. — Декан Вирджил собирает оборотней перед обращением. А тебе пора возвращаться в замок. До того, как полнолуние вступит в силу, осталось не больше пятнадцати минут.
Ого, мы снова перешли на «ты»?
Хотелось сказать что-нибудь язвительное, но тут у Бьёрна щёлкнуло плечо, неестественно выворачиваясь. Волчонок согнулся пополам и замычал от боли сквозь стиснутые зубы. Я дёрнулась к нему, но на пути вырос Анварен.
— В замок, — строго повторил тот, закрывая обзор своей спиной.
Не знаю, как я сдержалась, чтобы не пихнуть его. Сколько можно командовать? Наверное, остановило понимание того, что помимо друга неконтролируемое обращение могло начаться и у остальных оборотней. А так как мы с Анвареном были сейчас единственными носителями природной магии — как я поняла, именно на неё враждебно реагировали волки, — следовало поскорее убраться с улицы.
Мне не нравилось оставлять их наедине, но другого выбора не было. Шейн прав, я должна как можно скорее вернуться в академию.
— Увидимся завтра, — бросила волчонку, отступая назад. Тот кивнул, держась за плечо и часто дыша. Даже при свете луны было заметно, как блестит его лоб от проступившего холодного пота. Больше я не стала тянуть и сорвалась прочь. Тревога и беспокойство за друга подгоняли в спину не хуже штормового ветра.