Воины недовольно зароптали, но конунг оценил бесстрашие гостьи и её вызывающую демонстрацию своих слабых сторон.
Раннег взмахнул рукой и приказал:
— Сядьте!
Его соратники, неохотно и ворча себе под нос, все же подчинились приказу. Когда все оказались на своих местах, конунг тоже сел и произнес:
— Говори, что хотела. Как ты сюда попала, мы поняли.
— Я рада, что ты понял, что я могу быть невидима и неслышима. А теперь если ты посмотришь на своего пленника, то поймешь, что я способна не только на это…
Все повернулись к пленнику, и по залу прокатились возгласы изумления. Охранники держали за руки нечто, что повергло собравшихся в шок. Лишь голова и руки пленного торговца остались нетронутыми, все остальное представляло собой ободранный скелет с кусками кровоточащего мяса на ребрах и костях.
Воины вновь вскочили и схватились за мечи. Они были потрясены тем, как такое можно сделать в столь короткое время и тем, что ни они, ни охранники не уследили за тем, как это произошло.
В зале раздались крики:
— Смерть, чародейке!
— Прикончим её!
— Убить её!
Несколько воинов бросились к Къяре, но их остановил резкий окрик Раннега:
— Стоять!!!
Удостоверившись, что все замерли, он продолжил:
— Кто хоть пальцем без моего приказа, до нее коснется, будет иметь дело со мной. Я лично с виновного шкуру спущу, не хуже чем она. Может медленнее и не без воплей со стороны казнимого, но зато более тщательно, — конунг помолчал немного, потом повернулся к охранникам, и рукой указал на труп — Убрать это!
Охранники поспешно вышли, волоча за собой то, что еще недавно было пленным торговцем.
— А сейчас все сели, я хочу послушать, что мне волшебница сказать хочет.
Дождавшись, что все вновь заняли свои места, конунг встал, тяжело оперся руками о стол и обратился к Къяре:
— Говори!
— Я рада, что молва о тебе, конунг, оказалась справедлива. И ты не только храбр и смел в бою, но мудр, умен и расчетлив. В отличие от твоих воинов, — саркастическая улыбка тронула губы Къяры, — Мне жаль, что в отличие от тебя, они не поняли, что это лишь малая толика того, что я могу сделать, не сходя с места, и не с одним, а с сотнями… И не поняли того, что если бы я хотела причинить вам вред, то не пришла бы сюда.
— Им необязательно понимать, достаточно, что понял я! — конунг растаял от безыскусной лести Къяры, тяжелые складки на его лбу расправились, и на лице появилось подобие улыбки — все мои воины подчинятся любому моему приказу.
— Это радует… значит, ты еще и великолепный конунг.
Увидев, что довольная улыбка Раннега стала шире, Къяра продолжила:
— Мне необходимо поговорить с тобой наедине, конунг. Я обещаю, что во время разговора с тобой не буду использовать магию, — она сняла диадему и, приблизившись к столу, положила ее прямо перед Раннегом.
По зале пробежал шепоток изумления. Къяра знала, что кириты убеждены, что сила магов кроется в их золотых обручах, диадемах или как они их называли — коронах, и верили, что если их снять, то любой маг будет бессилен. Она решила использовать это заблуждение киритов, чтобы предать конунгу уверенности. Они стояли друг против друга: рыжеволосый богатырь конунг, чуть наклонившийся над столом и опирающийся на него двумя широко расставленными руками, и хрупкая темноволосая девушка. Заглянув прямо в глаза Раннегу, Къяра произнесла:
— Я надеюсь, ты понимаешь, что это значит?
— Ты рискуешь… — конунг не отрывал взгляда от глаз Къяры.
— Я рискну еще больше, и здесь, кроме магического атрибута, останется в качестве заложника, мой супруг. Надеюсь, ты не откажешь в разговоре тому, кто добровольно отказался от всех своих преимуществ? Нашу с ним судьбу, — Къяра кивнула в сторону Лиата, — ты сможешь решить позже…
— Хорошо, пойдем! — конунг распрямился и, выйдя из-за стола, пошел к дверям во внутренние покои. Не доходя до них несколько шагов, он обернулся и приказал:
— Керн, Лют, собственной шкурой и головой отвечаете за корону и спутника чародейки!
Из-за стола тут же поднялись два рослых воина и кивнули:
— Да, конунг.
Войдя во внутренние покои конунга, Къяра огляделась. Помещение отличалось наличием большого количества дорогих вещей, и отсутствием хоть какого-то ни было стиля. Покои больше походили на склад награбленных трофеев и, в сущности, именно им и были. Здесь соседствовали толстые, грубые шерстяные ковры и тонкие, расшитые золотом, шелковые покрывала, зеркала в тонких, позолоченных, резных рамах и большие, кованые сундуки, разнообразные мягкие кресла и деревянные скамьи. Всё помещение почти вплотную было заставлено вещами, и лишь в углу, около окна, стоял небольшой, массивный, на толстых резных ножках стол и три больших кресла, обтянутых кожей, все на значительном расстоянии друг от друга. Видимо, именно здесь конунг отдыхал и принимал посетителей.