— Я не Алика, хоть на нее и похожа, — поднимаясь с табурета и отходя к окну, зло процедила она сквозь зубы, — и со мной этот номер не пройдет… Сам же учил, должен знать.
— Не похожа ты на нее… Хотя бы, потому что у Алики были золотые волосы, — сердито ответил воин, — да и глаза у тебя не ее. Тебе в глаза глянешь, и удавиться хочется, а ей в глаза посмотреть — это райское блаженство испытать.
— Так что же ты ее тогда отцу моему продал?
— Да не продавал я ее, и вообще все не так было… — Виард тяжело поднялся.
— Тогда подними стол, сядь и расскажи, как было.
— Зачем тебе это?
— Я хочу знать правду о моей матери. А больше мне спросить не у кого.
— От кого ты узнала о ней? — Виард поднял стол и начал собирать с пола осколки разбитой посуды.
— Я случайно встретила ее бывшую служанку, — Къяра обернулась и, увидев, что Виард собирает осколки, раздраженно заметила, — да оставь ты их, я потом все восстановлю.
— Зачем же, Владетельница, Вам так утруждать себя, я и сам справлюсь, раз сам разбил.
— Ну что ж дело твое… не хочешь, не надо, — Къяра помолчала немного, а потом тихо добавила, — последний раз спрашиваю: ты расскажешь мне о моей матери?
— Что ты хочешь знать?
— Все, что знаешь ты.
— Хорошо, я расскажу тебе, — Виард тяжело вздохнул и вновь сел за стол, — садись, история будет долгой…
Къяра вернулась к столу и вновь села напротив воина, мрачно проговорившего:
— Застольем все не закончилось, с пьяного застолья все началось…
Он помолчал немного, переносясь мысленно в то время, и начал свой рассказ:
— Я тогда был наемником Маграта и после очередной моей удачной вылазки, он одарил меня особенно щедро. Я устраивал пиры и застолья такие, что он не брезговал ими сам… И вот на одном из таких пиров, когда все уже изрядно набрались, за исключением конечно его, ты знаешь, он практически не пьет, однако веселью не мешает… потянуло кого-то за язык сказать, что наши женщины чрезвычайно хороши… Я тут же брякнул что хоть и хороши, а небось в гареме Владетеля получше будут… Маграт ответил, что хоть сейчас отдаст мне весь гарем, если я ему привезу всего лишь одну. Ну и я, конечно же, согласился. А чего не сделаешь по пьяни… Маграт тут же приказал привести всех женщин гарема, и гульба пошла полным ходом… И только потом я узнал кого он имел в виду. Мало того, что Алика была дочерью могущественного треольского мага Ореста, так она еще и сама была магом. Не таким конечно как ее отец, но и не из последних… Я впал в уныние, но Маграт заявил мне, что всю магическую дребедень берет на себя и у него есть план. Вот в соответствии с этим планом мы дождались, когда Орест покинул свой дворец и уехал на несколько дней. Тогда я, взяв с собой браслет Рогнеды, который мне дал Маграт… надеюсь, ты знаешь, что это такое? — Виард вопросительно взглянул на Къяру.
— Он не дает использовать магию сфер.
— Так вот, я, взяв его с собой, отправился ночью во дворец Ореста. Тихо сняв всю охрану, я ворвался в спальню Алики. Она спала, и практически ничего не успела предпринять до того, как я надел на нее браслет Рогнеды. Я оглушил ее служанку, пытавшуюся позвать на помощь, связал Алику и заткнул ей рот. Затем я унес ее, перебив по дороге всех, кто пытался мне помешать. В соответствии с планом, я с Аликой пару дней кружил в окрестных лесах, иногда оставляя в условленных местах то ее шарф, то клок одежды, и только после этого отправился в обратный путь. Зачем это надо было Маграту, не знаю, но только когда мы добрались до его дворца, острия пик у ворот были украшены головами Ореста и его ближайших военачальников…
Виард помолчал немного. Было видно, что воспоминания ему даются нелегко. Когда он заговорил вновь, в глазах его появилось выражение неизбывной тоски:
— Алика действительно всю дорогу плакала и молила меня снять с нее браслет, который, как ты знаешь, может снять лишь тот кто надел… молила отпустить ее, обещая все, что я только пожелаю. Но я не мог ее отпустить, я поклялся ее привезти… Когда она увидела у входа во дворец голову своего отца, она потеряла сознание, я на руках внес ее во дворец и отдал ее бесчувственное тело Маграту.
Виард тяжело вздохнул, заново переживая события того времени и, покачав головой, продолжил:
— Я тут же уехал. Владетель не возражал и сразу отпустил меня, и я почти десять месяцев мотался по пределам, пил запойно, брался за самую невыполнимую работу, надеясь что меня угробят в какой-нибудь переделке.