— Ну, продолжение истории я знаю… Теперь многое становиться более понятным. Я только не понимаю, с чего это ты отношение ко мне поменял.
— Когда во время того пьяного избиения, я не смог привести тебя в чувство, и поднял тебя с пола, еле живую, с разодранной до костей спиной, ты мне до боли напомнила Алику. Я вспомнил, как вез ее Маграту и тем самым убил ее, а теперь я чуть не убил тебя, причем также абсолютно незаслуженно. Только тогда она плакала, а ты плакать не будешь… И еще я не понимал, почему Маграт не вмешивается, хотя может контролировать происходящее. Ведь ты могла умереть… А потом я вспомнил твои слова про наказание, понял, что ты говорила о себе, и испугался, что могу потерять последнее, что осталось от Алики, могу потерять тебя…
Виард помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:
— Как я тебя молил, чтобы ты исцелила себя, ты знаешь… Но ты оказалась подлинной дочерью своего отца, тебя можно было убить, но изменить твое решение было невозможно. А уж после того, что мне сказал Владетель, я понял, что твои решения уважает даже он. Хотя его отказ поверг меня просто в шок. Я ожидал всего: что он накажет или даже казнит меня, или что заберет тебя, но то, что он оставит все, как есть, даже не оказав тебе никакой помощи, мне и в голову не приходило.
— Но он же оставил тебе лекарственную мазь.
— Оставил, после того как я пообещал тебя придушить, чтоб ты не мучилась. И еще посоветовал мне почаще промывать твои раны моим запасом самогона.
— А я полагала, что это ты сам придумал, чтоб меня еще помучить.
— Нет, думать в тот момент я был вообще не способен. Как ты это все вынесла, до сих пор не понимаю…
— Да ладно тебе. Успокойся. Это были цветочки по сравнению с тем, что мне пришлось испытать в обители магов.
— Ты считаешь, меня это может успокоить?
— Виард, посмотри на меня внимательно. Я похожа на жертву измученную злобными извергами?
— Не особо…
— Вот и расслабься. Я благодарна и им, и тебе, и считаю, что вы все выучили меня замечательно.
— Ты говоришь это сейчас, после того, как я тебе все рассказал?
— А что ты мне такого рассказал, что у меня должно было поменяться отношение к тебе? То, что ты похитил мою мать для моего отца — так это исключительно вас троих касается. То, что ты любил мою мать — это вообще дело лично твое. То, что ты попытался увезти ее от мужа — так это касается только моего отца. А то, что ненавидел меня первое время — так я и так это чувствовала, причину только не знала.
— Тогда зачем тебе было знать все это?
— А вот это вопрос уже другой. Информация никогда лишней не бывает. Теперь я знаю, кто была моя мать, знаю, что у меня была сестра. И еще знаю, что ты очень нужен для чего-то моему отцу, потому как выходки, подобные твоей, он никогда не прощает.
— А не думаешь, что для того, чтобы тебя выучить?
— Если бы только для этого, то ты бы, как только выучил меня, был бы мучительно казнен. Особенно в свете сложившихся между нами отношений…
— Думаешь?
— Уверена. Я слишком хорошо знаю отца. Ты нужен ему еще для чего-то…
— И для чего же я ему нужен?
— Пока не знаю… — задумчиво призналась Къяра.
— Девочка моя, — Виард нежно взял ее за руку и поднес к губам, — я так боялся этого разговора, я знал, что когда-нибудь ты узнаешь все, и был уверен, что потеряю тебя… Ты знаешь, что ты очень дорога мне? — слова воину давались с трудом.
— Знаю и знаю давно. Поэтому и не сомневалась, что ты мне все расскажешь…
— Тебе не расскажешь пожалуй… — воин усмехнулся, — ты всегда добивалась того, что хотела.
— И не стыдно так нагло врать, а? Когда это я добивалась всего, чего хотела? Да я была самой покорной ученицей на свете. А ты этим беззастенчиво пользовался и тиранил меня бедную и беззащитную… — рассмеялась Къяра.
— Какую, какую ты говоришь? Беззащитную? Да ты только на площадке и слушалась меня, да и то не всегда, беззащитная ты моя… А дома… как глянешь и проронишь свое "да, учитель", так что похлебка киснет и удавиться хочется, так и желание пропадает вообще о чем-то тебя просить.
— Ты просил? Это когда это ты меня о чем-то просил? Ты только командовать умеешь… Просил он меня… как же.
— А сколько раз я просил тебя использовать магию, чтобы залечить раны после тренировок?
— Ну, ничего себе, сначала он изобьет, а я потом используй магию, чтоб ему в следующий раз удобнее бить меня было. Хотя все равно один раз ты меня заставил, а еще говоришь, что я всегда настаивала на своем.
— Так это всего раз было, и ты прекрасно знала, что я тогда порвал тебе связки случайно.
— Ты ведь хотел, чтобы я не использовала магию? Хотел. Я и не использовала.
— Не использовала, как же… а кто пытался меч затачивать с помощью магии?
— Так это в самом начале было, я же даже не поняла, что магию нельзя использовать вообще. Я думала, что ее нельзя применять к тебе. А ты избил меня так, что я неделю ни сесть, ни лечь нее могла. Изверг.
— Девочка моя, — воин поднялся из-за стола и опустился перед Къярой на колени, — Я знаю, что был очень несправедлив к тебе, особенно первое время. Ну прости дурака старого. Только откуда же я мог знать, что ты не поняла? Ты же всегда молчала.
— Виард, встань сейчас же! Я же шучу!
— Я не могу слышать от тебя это слово даже в шутку… — Виард поднялся и отошел к окну и отвернулся, всматриваясь в темноту окна, — не поверишь, но я сразу твою белку вспомнил. И что меня дернуло подстрелить ее… до сих пор простить себе не могу.
Къяра снова тихо рассмеялась, — Ты до сих пор ее помнишь?
— Двое суток поиска, объяснение с Магратом и три месяца твоего ледяного общения со мной забыть трудно. Особенно то, что ты вытворяла на площадке, — Виард обернулся к Къяре.
— Да ладно тебе, ты ведь нашел выход из создавшегося положения.
— Да, но через три месяца и совершенно случайно. До сих пор не могу в это поверить. Почему ты так боялась этого?
— Я знала, что так наказывают детей, но меня так никогда не наказывали, и мне тогда казалось, что это будет очень унизительно, если ты меня выдерешь прутом. А когда ты впоследствии сделал это, я перестала бояться. Как ты решился потерять такой козырь? Ведь причина-то была пустяковая.
— Я знал, что тебе необходимо через это переступить и решился на это, хотя знал, что за этим последует.
— Так ты сделал это нарочно? Знал, что я перестану бояться, а заодно и перестану подчиняться? Знал, и все равно сделал?
— Девочка моя, тогда я уже прекрасно знал и твой характер и то, что унижения ты не прощаешь. Я догадывался, через что мне придется пройти, чтобы заслужить твое прощение.
— Про это вообще не вспоминай. Я даже представить себе не могла, что ты решишься на такое…
— Это был тоже урок. Не особо приятный для меня, но необходимый тебе.
— Да, потом я поняла это. Но тогда я испугалась больше, чем когда-либо… Даже вспоминать не хочу, — Къяра тряхнула головой, отгоняя воспоминания.
Виард вновь отвернулся к окну, долго смотрел в непроглядную тьму, а потом спросил:
— Девочка моя, мне конечно очень приятно с тобой разговаривать, но скажи мне честно, не пора ли тебе во дворец? Тебя там никто не ищет? Уже ночь.
— Это мягкий намек, на то, что мне пора покинуть твое жилище?
— Нет. Это только вопрос. Если ты согласишься остаться на ночь, я буду очень рад.
— Я хочу остаться…