— В полдень приходил вестовой, сказал, что из королевского дворца, — она протянула мне послание. — А у меня-то из памяти вон! Вот я раззява!
Я озадаченно крутила конверт из дорогой глянцевой бумаги с красным королевским гербом, вокруг которого вилась надпись: «Канцелярия короля».
Я взволнованно вскочила.
Неужели его величество призывает меня к себе? Это решило бы все проблемы, только бы убедить короля в том, что мама невиновна! Как она могла замышлять что-то против принца? Никто так не радовался рождению наследника, как она! После каждого дежурства во дворце она всегда рассказывала, как вырос малыш, хорошо ли кушает и сколько прибавил в весе. А первая улыбка Лорана и его первое «агу»...
Решительно прижала большой палец к печати — сохранная магия не позволила бы прочесть письмо тому, кому оно не адресовано. Вокруг красного дракона на гербе замерцала — на миг становясь видимой — узорчатая вязь заклинания, после чего я свободно открыла конверт. Внутри обнаружился печатный бланк.
«Канцелярия Его Величества Лерианна, милостью Шандора Владетеля Кальвара.
Девице Лее-Ангелике дей'Торре надлежит явиться завтра в канцелярию Королевского Дознавателя к 9:00 утра».
Я рухнула в кресло, и моя надежда на то, что удастся так просто добраться до короля, рухнула вместе со мной.
— Что это значит? — смогла лишь пролепетать я, глядя на расплывающиеся от набежавших слёз буквы.
— Милая девочка, не расстраивайтесь. Вероятно, королевский дознаватель желает поговорить с вами о вашей маме, моей славной хозяйке. Расскажите ему, какая она замечательная и добрая. Я уже прошла через это и под присягой подтвердила, что никогда не слышала от сьерры Агнессы ни одного дурного слова о нашем короле, его прекрасной супруге и их чудесном сынке.
Добрая женщина обняла меня, и, признаюсь, я пролила несколько слезинок на её широкой тёплой груди.
Готовясь ко сну, я думала, что ни за что не засну, но за день вымоталась настолько, что провалилась в кошмар, едва голова коснулась подушки. Мне приснилось холодное, сырое подземелье: ржавые цепи и толстые прутья решётки, а еще грязь, слякоть и насекомые, роящиеся по стенам. Я с криком бежала из этого ужасного места, и сон вдруг переменился. Привиделось холёное лицо Арнэ. Полуэльф глумливо смеялся надо мной, пытаясь поймать.
Вырвавшись из его грубых объятий, я рывком села на кровати и обнаружила, что уже рассвело. Наскоро умывшись и одевшись в самое скромное из своих платьев, я присоединилась к госпоже Корн за завтраком. Аппетита не было, конечно, но бывшая экономка все-таки заставила меня выпить полчашки бодрящего травяного отвара.
Время неумолимо летело, и вот до назначенного визита в канцелярию лорда-дознавателя остался час. Прихватив официальную бумагу, я покинула гостеприимный приют. Вещей на этот раз с собой не брала, собираясь вернуться за ними вечером, когда найму жилье. Разорять бедную старушку, живущую на очень скромный доход с капитала, оставленного ей покойным супругом, я считала неправильным, хотя госпожа Корн и уговаривала меня остаться.
Я медленно спускалась по лестнице, а сердце замирало в предчувствии встречи с одним из тех холодных стражей, что приходили арестовывать маму. Погруженная в свои мысли, я не замечала ничего вокруг, но когда достигла нижнего этажа, громкий гул голосов снаружи, словно рой разъяренных пчел, ворвался в мои мысли.
Изумленная, я прислушалась и осторожно коснулась дверной ручки, готовая открыть её.
В этот момент что-то ударилось в дверь, и снаружи послышалось: «Убийца! Преступница! Смерть ведьминому отродью!»
11
Крики и шум испугали и озадачили меня. Я отдернула руку от двери и приостановилась. Кто эти люди? Ради чего они собрались? Казалось бы, это такой тихий переулок, но, может быть, что-то случилось? Бывает, лихой извозчик собьёт пешехода, и собирается взволнованная толпа. Но я спешила, потому вновь взялась за ручку, чтобы выйти, и тут справа от меня прозвучал мужской голос:
— Я бы не советовал это делать, сьерра.
И без того взвинченные нервы сдали. Я вздрогнула всем телом, испуганно вглядываясь в непроницаемую темноту в глубине закутка. Жильцы хранили там детские коляски, старые вёдра и прочий хлам. Лишь Светлые девы знали, что я ожидала увидеть. Возможно, привидение?
Но обладатель таинственного голоса оказался вовсе не призраком. Это был симпатичный молодой человек лет двадцати пяти с волной блестящих золотистых волос, зачёсанных ото лба. Он был одет прилично, но скромно и походил на одного из клерков, каких можно встретить в приёмной нотариуса или поверенного.