— Н-не знаю, что я буду делать на крыше… Кажется, я боюсь высоты.
Странно, но никогда такого за собой не замечала. Раньше я без страха летала в магомобилях, но висеть на высоте не приходилось. Надеюсь, что в дальнейшем и не понадобится.
— Ничего, вы справитесь, сьерра. Крыша — это та же дорога, поверьте тому, кто частенько по ним бродит.
— Серьезно? А зачем? — всерьез удивилась я. Не понимаю, зачем кому-то, в здравом уме, карабкаться на верхотуру? — Вот только не говорите, что вы трубочист. Ни за что не поверю, что кому-то еще требуется подниматься туда.
Молодой человек рассмеялся, но на прямой вопрос по поводу своих занятий не ответил. Это невольно заставило меня отвлечься и гадать, чем же он занимается.
Мы оказались на чердаке, заваленном старой поломанной мебелью. Здесь пахло плесенью и сыростью, а свет поступал лишь из узкого окошка в кровле. К нему-то мы и направились. Блондин уверенно подошёл к окну и распахнул раму, после чего осторожно вылез на крутой скат крыши и протянул руку мне. Не видя другого пути, я неуверенно подала свою, и вскоре оказалась на скользкой кровле.
— Ой, мы свалимся!
Крепкая рука обняла меня за талию.
— Никогда в жизни! — Лео указал на показавшийся мне далёким конёк крыши. — Я зацепился воздушным арканом. Сейчас просто подтянемся вверх. Держитесь за меня обеими ручками.
И я вцепилась в него, не только ручками, но и ножками. Повисла как паук. Молодой человек покраснел от натуги, но выполнил то, что обещал. Воздушный аркан подтянул нас к коньку и вскоре мы уже сидели рядышком наверху, словно две галки. Внизу маячила пропасть, а перед нами, как и обещал молодой человек, расстилалась более-менее ровная дорожка крыш, прерываемая спусками и подъёмами.
Я с изумлением и немалым восторгом осматривала этот новый, незнакомый мне мир. Раньше мне казалось, что все крыши Либертты окрашены в одинаковый голубой цвет — так велит закон, издавна принятый в столице. Наш город по праву именуется «Бело-голубой мечтой». Но мне, как вышивальщице, хорошо известно, что цвета имеют огромное множество оттенков. Так и крыши столицы — каждая хотя бы чуть-чуть, но отличалась от соседней. Я так увлеклась сравнением тонов, что забыла о страхе и уже смело шагала вслед со спутником, с любопытством оглядываясь по сторонам.
— Поторопимся, я ведь обещал доставить вас вовремя, — напомнил спутник.
Мы пробирались мимо высоких чадящих дымоходов, скользили по скатам, словно по ледяным горкам, перебирались через возведенные между домами барьеры. Это была невероятная и самая странная прогулка в моей жизни.
Вдруг, неожиданно для меня, взобравшись на очередную кровлю, я обнаружила, что стою на краю разверзшейся пропасти, а внизу несётся поток транспорта: мы дошли до конца переулка. Я ахнула, а мой проводник увлёк меня к слуховому окошку. Открыв его, мы без труда попали на чердак и без приключений спустились по чёрной лестнице, к подъезду.
— Всё, вы спасены, моя сьерра. Ваши преследователи далеко, и возвращаться туда я вам не советую.
Я взволновалась.
— Но там остались мои вещи.
— Не беда, пошлёте за ними кого-нибудь. Я бы не хотел, чтобы вы снова попали в передрягу. Меня рядом может не оказаться.
Молодой человек обаятельно улыбнулся и открыл дверь подъезда, выходящего прямо на людный проспект. Взмахнул рукой, останавливая наёмный экипаж. Кинув вознице пару леев, помог мне взобраться на подножку.
Я даже не успела поблагодарить своего спасителя. Лео ди’Ано назвал адрес канцелярии лорда-дознавателя, и коляска тронулась, оставляя блондина на тротуаре.
12
Перед массивным фасадом Канцелярии Главного королевского дознавателя я вновь ощутила гнетущую тревогу, но времени на раздумья не оставалось. Толкнув тяжёлую дверь, с удивлением заметила, что мои руки дрожат. Но медлить было нельзя, и, сделав судорожный вдох, я шагнула в сумрачный, серый вестибюль.
Протянула конверт с алым драконом на печати суровому стражнику-старику. Тот кивком указал мне путь дальше: туда, где за пыльной конторкой скучал молодой офицер в сером мундире, расшитом грубым серебряным галуном.