Арнэ энн’Леваннон
Полуэльф из знатного эльфийского дома, прибыл в столицу Кальвара не так давно, но сразу сделался любимцем местного бомонда.
Поделитесь со мной, так ли вы представляли героев?
3
Малышка энергично замотала головой, и тугие золотистые кудряшки рассыпались по её плечам.
— Мой дом там, — равнодушно махнула она куда-то в сторону.
Я взглянула в указанном направлении, но за деревьями трудно было что-либо разглядеть.
— Проводить тебя к маме? — предложила я.
Но головка снова отрицательно закачалась.
— Скажи, почему ты плакала? — настойчиво повторила девочка. Казалось, она не замечает холода.
Снимая с плеча свою сумку, я грустно усмехнулась.
— У меня неприятности, малыш, — пробормотала я. Заглянув внутрь, я отыскала шерстяной платок и укутала им хрупкие детские плечики.
Крошка с изумлением потрогала ткань и восторженно выдохнула:
— Такой мягкий! Спасибо, тетя!
Я улыбнулась: теперь девочка не будет мерзнуть. Впрочем, сомнений не было: когда бедняжка вернется домой, дорогую вещицу непременно отберут.
«Надеюсь, платок будет продан, чтобы купить крошке пальтишко и крепкие ботинки. Может, еще и на еду останется».
С болью отметила трогательную худобу ручки, видневшейся из прорехи на рукаве ветхого платьишка.
«Это безобразие требует внимания», — решила я и направилась к стоящей неподалеку скамейке. Бытовым заклинанием очистила ее от снега, поставила сумку, после чего извлекла свой любимый футляр с принадлежностями для рукоделия — слава богам, въедливые королевские чиновники не нашли в нем ценности для казны. Здесь помещались: набор катушек, несколько пучков шелка, швейные и вышивальные иглы разных размеров, небольшие, но удобные ножницы, да еще пара мелочей.
— Что это у тебя? — девочка сунула любопытный нос в футляр. — Иголки?
— Осторожно, не уколись! Да, я люблю шить. Это мой дар. Давай-ка, зашьем эту некрасивую дырку на твоем платье, и тебе станет гораздо теплее.
— Ха-ха! Давай! — Девочка резво вскочила с ногами на скамью, чтобы мне было удобнее, и протянула свою худенькую ручку.
Я выбрала иглу и вдела крепкую серую нитку, мысленно призывая магию. Защипнула ткань, чтобы даже случайно не уколоть ребенка. Первый стежок. Платье малышки больше не будет рваться. Это было простое пожелание, но я надеялась, что оно сбудется. Еще стежок, и ровная дорожка, почти незаметная глазу, побежала по ткани. Иголка так и мелькала в моих руках.
Мой дар близок к прорицанию будущего, но еще в детстве я открыла для себя способ влиять на свои предсказания. Перед глазами мелькают отдельные, порой не связанные между собой картины, а я шью или вышиваю, вливая в работу свой дар и желая, чтобы это сбылось (или не сбылось, если событие негативное).
Сейчас же я ничего не видела, но душу мою заполнили свет и тепло. Это взбодрило и успокоило. Со мной такое впервые: до сих пор видения никак не влияли на мое настроение, если не считать удовольствия от красиво положенных стежков.
Я искоса взглянула на девочку.
«Улыбается. До чего же светлое создание! Пусть неудачи и несчастья обходят ее стороной!»
Словно услышав, мой мысленный посыл, малышка вдруг повернула голову и взглянула мне прямо в глаза. На миг показалось, что взгляд ее гораздо мудрее, чем полагалось бы ребенку, и холодок невольно пробежал по спине. Изумленно моргнув, я тут же расслабилась: нет, просто показалось.
Работа была закончена. Чтобы закрепить нитку, я вышила рядом со швом крохотную стрекозку.
— Здорово! Теперь я стрекоза! — вскричала малышка.
Придерживая платок, она спрыгнула на покрытую тонким слоем пушистого снега землю и закружилась вокруг деревьев. Подскоками и взмахами рук старательно изображала полет.
— Я стрекоза! — радостно поведала она миру. А отбежав шагов на двадцать, вдруг остановилась и серьезно сообщила: — Я тебе помогу! — И снова завела стрекозиные танцы.
Глядя на эту светлую девочку, я совсем позабыла о своих горестях. Улыбаясь милым дурачествам, поймала себя на мысли, что сейчас все будущие трудности кажутся вполне преодолимыми.
Раскинув руки, словно крылья, девочка забежала за одно из деревьев, и ее радостное щебетание смолкло.