Род вскочил верхом на Векса.
— Вперед!
Грегори, стоявший на песчаной отмели рядом с раковинами, пристально, сощурившись, смотрел на носатых чудовищ.
Неожиданно в воде образовались две глубокие воронки, а потом на поверхность вместо шарообразных злодеев всплыли два прямоугольных предмета без глаз и носов, зато с ремнями и пряжками.
Род вытаращил глаза.
— Это оптический обман или мой сын действительно превратил этих поедателей ракушек в…
— В пару чемоданов, — закончил за него начатую фразу Векс. — Именно это он и сделал, Род. Глаза тебя не обманывают.
Джеффри свечкой вылетел из воды, подлетел к брату и благодарно похлопал малыша по плечу.
— Ну ты даешь, братец! И как только придумал!
Грегори покраснел от смущения.
— Ну так ведь эти зверюги наверняка были скроены из ведьмина мха, понимаешь? Ну так я и направил на них свои мысли и велел им превратиться во что-нибудь безвредное.
— Тысяча благодарностей, — прозвучал дрожащий голосок одной из ракушек.
— Да, да, — подхватили еще три хором, а четвертая добавила:
— Если тебе когда-нибудь что-то от нас понадобится, только скажи.
— О… — растерялся Грегори. — Могу только попросить вас о том, чтобы вы и дальше сохраняли здесь самую-самую лучшую музыку, чтобы здесь можно было отдохнуть сердцем и душой.
— И ушами, — проворчал Род.
— О, это мы с радостью! — заверили малыша ракушки. — А еще мы всегда будем воспевать тебя!
Грегори снова покраснел.
— Ой, не надо! А то я так и буду краснеть. Вы лучше просто пойте хорошие песенки, как раньше.
— Как скажешь, — проговорила раковина-баритон. — Но мы обязательно споем о тех, кто защищает слабых.
— Если так, — сказал Грегори, — то я могу только похвалить вас.
— Ну, тогда пойдем и поищем тех, кто слабых обижает. — Род решительно взял сына за руку и повел от берега. — Ты что-то сказала, Гвен?
— Да, супруг мой, — ответила Гвен, глядя в небо. — До темноты нам надо пройти еще несколько миль. — Магнус, Корделия, Джеффри! Пойдемте!
Дети развернулись и зашагали по песчаной косе.
— Вообще-то я бы лучше остался, — признался Джеффри.
— Ты бы остался? Что я слышу? Это при том, что впереди нас, может быть, ожидает сражение?
— Ты уверен? До сих пор ничего такого боевого нам не попадалось.
— Понятно. Стало быть, ты засиделся на диете. — Род остановился и огляделся по сторонам. — Да, тут особо не разгуляешься.
— Магнус! Корделия! — крикнула Гвен. — Я кому говорю?
— А? Что?
— Мы сейчас, мам! — Корделия на полной скорости рванулась вслед за родителями верхом на помеле. — Музыка у них такая красивая…
— Прости, мама, — вздохнул Магнус, поравнявшись с родителями. — Они вправду хорошо поют.
— Прощайте, славные раковинки! — крикнула, обернувшись, Корделия.
Песенка на несколько мгновений прервалась, ракушки забормотали слова прощания. Гэллоуглассы наконец тронулись в путь, а вслед им прозвучало:
— Приходите к нам еще!
А потом песенка зазвучала вновь.
21
От озера Гэллоуглассы ушли отдохнувшими и свежими, но на них тут же снова обрушилась музыкальная канонада. Они шли за дирижаблем, маячившим вдалеке, и вот наконец, ближе к вечеру, когда у всех уже подкашивались ноги и кружились головы, семейство одолело перевал и увидело лежавшую в котловине деревню. Деревушка мирно дремала в лучах заходящего солнца, крестьяне возвращались с полей, забросив на плечо мотыги. Из дыр в соломенных кровлях тянулся синеватый дымок. Женщины выходили за порог, чтобы переброситься словцом-другим с соседками, и возвращались в дом. Девочки-подростки приглядывали за малышами, загоняли по курятникам цыплят. На лужайке для деревенских сходов парни гоняли надутый бычий пузырь.
Магнус обвел деревню взглядом, потом присмотрелся внимательнее.