— По мне — так ничего такого страшного, — ответила Арахна. — Я на другой день пошла поглядеть и увидела ее. Она сидела у входа в пещеру. Живая, здоровая, разве что только больно бледная и усталая.
— И она не пыталась убежать? — спросил Магнус и недоуменно нахмурился.
— Нет. Стало быть, не мог же он ее уж слишком сильно поколотить, верно?
— Может, он и не бил ее, зато нанес удар по ее душе, — печально проговорил Магнус. — Что же ты за чудовище! Ты видела, что он сотворил с той девушкой, и все-таки взяла и продала ему еще одну!
— Да, — ответила Арахна и строптиво выпятила подбородок. — Я решила, что большого вреда девице не будет, а человек тот мне золотом уплатил.
— И что же, за золото можно вот так взять и продать человека? — возмутился Джеффри. — Тогда… Давай мы тебя палачу продадим, а он нам золотишка отвалит за твою башку?
Арахна в страхе вытаращила глаза.
— Она понимает, что поступила дурно, — заметил Грегори.
— Понимает, — подтвердил Магнус, нахмурился и пристально воззрился на Арахну. — Ну, где эта пещера, говори, карга!
— Сначала на запад пойдете, потом — на север. Там скалы, а возле скал — черный пруд. В тех скалах и есть та пещера, — запинаясь, отвечала Арахна, в страхе глядя на Магнуса. — Но вы… вы же не станете… его искать?
— А вот это уже наше дело, — буркнул Джеффри. — И с тобой нам еще предстоит разобраться. — Он посмотрел на Магнуса. — Что нам с ней делать, брат?
Арахна в ужасе вскрикнула:
— Не станете же вы меня мучить?
— Почему это не станем? — пожал плечами Джеффри. — Ты же была готова отдать на муки мою сестру?
— Я же… я же не знала, что она волшебница!
— То есть ты не знала, что она может дать тебе сдачи, — резюмировал Джеффри и в отвращении отвел взгляд от Арахны. — Она заслуживает худшего, братец.
— Но мне не хотелось бы мучить ее, — медленно проговорил Магнус. — Разве мы не должны быть лучше, чем она, Джеффри?
Арахна так и обмякла от радости.
— Что же тогда? Отведем ее к бейлифу? — спросил Грегори.
— А что мы ему расскажем про ее проступки? — вопросом на вопрос ответил Джеффри.
— Мы можем рассказать ему только о том, что она сама поведала нам, — грустно вздохнул Магнус. — Получится — наше слово против слов взрослой женщины. Нет, нужно предать ее другому суду.
Арахна снова напряглась и вытаращила глаза.
Джеффри сдвинул брови.
— Это какому же?
— Пусть ее судит сама земля. — Магнус отвернулся и воззвал: — Во имя Дуба, Осины и Терновника! Если слышишь меня, гордый Робин, приди сюда!
Арахна не спускала глаз с юноши. Ей становилось все страшнее, а Магнус стоял не шевелясь и ждал, а его братья и сестра внимательно наблюдали за ним.
И вот зашуршала листва и из-за кустов вышел Пак.
— Зачем ты звал меня, дитя Чародея?
— Я требую суда над этой женщиной, Робин.
Пак проворно огляделся по сторонам и уставился на лежавшую на земле толстуху. Он прищурился и сказал:
— Было дело, видали мы ее и прежде. Правду сказать, творила она только мелкие пакости, хоть и мечтала сделать их крупными. Ну, чем она теперь отличилась, если вы сочли ее достойной нашего внимания?
— Она украла девушку, — ответил Магнус, — и продала ее за золото человеку, который живет в пещере.
Лицо Пака уподобилось кремню.
— Знаем такого. Это вампир. — Он перевел взгляд на Арахну. — И ты продала ему невинную девицу?
Арахна только глянула в глаза эльфа и дико завопила.
9
Роду и Гвен странствие показалось медленным, поскольку пришлось ждать, пока камни поглотят достаточно ведьмина мха и начнут делиться. Несколько раз супруги устраивали обманные маневры: бросали фрагмент музыкального камешка на ближайшую кочку волшебного грибкового растения. Родители прошли не более сотни ярдов, а дети уже скрылись из виду.
К тому времени, когда Гвен и Род зашагали к небольшой рощице, куда упал очередной камешек, солнце начало садиться. Впереди, окутанная сумерками, темнела полоса деревьев.
— Надо же дать бедненькому камешку шанс, — проговорила Гвен и подтолкнула камень к траве, вокруг которой разросся ведьмин мох.
Но тут Род услышал какой-то звук и оглянулся.
— Гвен…
— Что, господин мой?
— За нами… кто-то идет.
Гвен обернулась и едва не вскрикнула от испуга, увидев зверя размером с пони, с длинным пушистым хвостом и косматой серой шерстью.
Это был волк. Он бежал к Роду и Гвен, переставляя лапы, подушечки которых размером равнялись суповым тарелкам.