Пинбол запрокинул голову, в его взгляде появилось уважение.
— Вот так, значит. Понимаю. Конечно, конечно.
— Нельзя ли приручить этого зверя? — поинтересовалась Гвен.
— О… — Пинбол сдвинул брови так, что они связались в узел на переносице. — Вы, похоже, в диких зверях не очень разбираетесь, да? Тогда ладно. Поглядим, что у меня получится. — Он вдруг улыбнулся. — Иногда приятно узнать, что ты где-то кому-то зачем-то нужен — так, ради разнообразия.
И он проворно развернулся к волку.
— А он симпатичный, — осторожно проговорила Гвен.
— Определенно, — согласился Род. — Только, кажется, немного сумасброден.
— Ну-ну, ну-ну, Плясун, — проговорил мудрец решительно, но при всем том мягко. — Ты не должен докучать этим людям.
Волк зарычал.
— Знаю, знаю, ты голоден, — поспешно откликнулся Пинбол. — Но у них тоже есть право на жизнь, знаешь ли. Ну, там овца заблудшая или коровенка, на худой конец — это я еще понимаю, но есть людей категорически запрещено!
Волк зарычал еще более грозно.
— Нет! — со всей строгостью выразился Пинбол. — Обсуждению не подлежит! Я настоятельно рекомендую тебе питаться исключительно олениной и крольчатиной да время от времени позволять себе кабанятинку. Будешь баловать себя домашней скотиной — неприятностей не оберешься. В один прекрасный день в лес обязательно явятся охотники с волкодавами.
Тут волк поднял голову и завыл. Род и Гвен застыли в изумлении, но еще сильнее они удивились, когда волчий вой стал преображаться в упорядоченную мелодию[14], которая каким-то образом подстроилась под ритм непрерывного звучания музыкальных камней, которыми была усыпала поляна. Волк закончил свою арию долгой, протяжной нотой, которая еще долго разносилась эхом по лесам. А потом все стихло, кроме стрекотания сверчков. Где-то далеко-далеко квакала жаба — или этот звук издавал музыкальный камешек?
А Пинбол довольно кивнул и вытащил из рукава нечто длинное и тоненькое.
— Волшебная палочка? — спросил Род.
Пинбол вместо ответа поднес «палочку» к губам и заиграл. Чудесная мелодия разлилась в ночном воздухе, ее звуки устремились к волку, взлетая и падая в такт с ритмом музыки, исполняемой музыкальными камешками. А потом Пинбол отнял дудочку от губ и запел:
Волк сидел, склонив голову набок, и внимательно смотрел на мудреца, а тот плавно поднял руки и снова поднес к губам дудочку, выдул последнюю виртуозную трель, убрал дудочку в рукав и улыбнулся волку. А когда Пинбол выпрямился, он склонил голову к плечу точь-в — точь как волк.
Огромный зверь встал на все четыре лапы, танцем приблизился к мудрецу и протянул ему лапу.
Пинбол с торжественным поклоном пожал тяжеленную волчью лапищу, заглянул зверю в глаза и кивнул. Волк ответил ему кивком, отвернулся и танцевальным шагом направился к лесу — в ту сторону, откуда пришел.
Гвен, уже давно затаившая дыхание, наконец испустила долгий облегченный вздох, а Род сказал:
— Восхитительно! А он вправду уразумел все, что вы хотели ему сказать?
— О да, конечно! Все, что я не сказал ему словами, объяснил мелодией! В конце концов сердце у танцующего волка наполнено музыкой, понимаете?
— Теперь понимаю, — отозвался Род, а Гвен поинтересовалась:
— Вы уверены, что он больше никогда не причинит зла человеку?
— Совершенно уверен, — отвечал мудрец. — Музыка на краткое время создала гармонию между моим разумом и разумом волка. Но обещаю вам: несколько недель подряд я буду каждый день читать его мысли, дабы окончательно увериться в том, что он перевоспитался.
— Спасибо вам, — растроганно произнесла Гвен. — А я не умею вот так приручать диких зверей.
Пинбол зарделся от удовольствия, но ответил так:
— О нет, миледи, вовсе нет! Я и мечтать не могу о таком даре, как у вас — если вы и вправду настолько могущественны, как о том ходит молва. Наверняка вы более великая волшебница, нежели я!