— Ну, ты, неустроенное животное! — отвязывая телушку, похлопал Африкан ее по мягкому боку. — Тебя-то я скоро устрою… Раз полсотни еще сгоняю, завертишься.
Он завалил глиной и песком часть двора.
— На что столько, папа? — удивилась Люба.
— Пригодится!
Африкан съездил в город, накупил гвоздей, красок, кисти, извести, мелу. Вывез из леса несколько бревен — сухоподстойника, навозил дров. Купил драни на крышу, моху для конопатки.
Божатко, довольный тем, что Африкан не переехал к нему на квартиру, в свободное время помогал брату. Он вытесал косяки, подушки, починил рамы, вставил несколько своих стекол, заменив разбитые, дал кислоты, поставить на блюдечки между рамами, чтобы не запотевали стекла. Африкан начал с крыши. Снял ряд теса, покрыл дранью. Переложил трубу, обновил в печи под. Вырубил простенки, бревна подвести взамен гнилых. Пришли помочь Никифор и Василий, вчетвером подняли углы, подвели бревна.
Божатко вставил рамы. Принес последнюю свежеподструганную раму, вырубил гнилушки в косяках, наложил заплаты из досок. Раскачиваясь на своих длинных ногах, Божатко, посмеиваясь, сказал:
— Ну, спасибо, меньшак!
— За что мне-то? Тебе спасибо, помог, — отозвался Африкан.
— Честь дома поддержал — ответил Божатко. — Жихарь, ведь это — хозяин. А какой же это хозяин, если начнет с попрошайничества? Ты вот сам начал все делать. Себя показал. Ну и народ, видишь, к тебе полез помогать. Никифор, Василий, я, с почтением, готовы помочь по силе возможности. А вот если бы наоборот — стал бы клянчить — помогите, мол, изба валится, а сам палец о палец не ударил бы, пожалуй бы и у других охоты помогать не было. Я и сам бы первый отказался, хоть ты мне и брат.
— Вот ты какой… мудрец!
— Да, не люблю, когда без конца канючат: дай, дай! У меня, мол, ничего нет, все война разрушила: дай, дай!.. Нет, ты сначала себя покажи, а потом люди сами с охотой дадут. Вот… Прежде всего себя подтягивай, не распускайся. Вот как я думаю, меньшак!
— Да ты прав, — убежденно произнес Африкан. — В армии хорошо об этом в боевых характеристиках писали: «требовательный к себе»… Первое условие работы солдата, офицера, генерала.
— Фу ты, господи, — поразился Божатко, — я наговорил с короб, а оказывается, в двух словах можно! Требовательный к себе!.. У нас в прежней армии такого слова не было.
Изба пахла свежим лесом. С утра до поздней ночи стучал топор, визжала пила. Прошли две недели настойчивого, тяжелого труда. Но не все еще было кончено. Африкан обзавелся деревянной колотушкой, клиньями, проконопатил избу.
— Все? — спросила Люба, с нетерпением ожидавшая конца ремонта. — Надоели мы, папа, Мартьяновым.
— Ничего, года через два-три у нас поживут, тоже им поправлять придется.
— Неустроенный дом! — ворчал Африкан, прибивая к стенам наискось длинную тонкую дрань.
Он работал ночами с огнем, спал часа три в сутки в углу, завернувшись в тулуп. Подготовил избу для штукатурки, хотел готовить уже раствор. Но рано утром к нему приехал Мирон, председатель колхоза.
— Собирайся, поедем сейчас в село, — сказал он. — Председатель рика вызывает тебя и меня.
— Чего ему! — удивился Африкан.
— Не знаю… Приказано, понятно? — ответил Мирон.
XII
До села всю дорогу спорили. Африкан просил отдать участок у дороги под огород, Мирон не соглашался.
— Там три воза сена накашиваем, все прибыль, — говорил Мирон. — Займешь участок, и этого не будет. У тебя знаний нужных нет, сила одна, этого нынче мало. Вспашешь, посадишь, огурцы пустоцвет выбросят, капусту блошка да листоед выгрызут… У нас есть в колхозе огород, пять гектаров. Огородник — специалист. Сверху пока больше не требуют.
— Неустроенный участок-то, кочки, кусты. Зацвело бы кругом, красота!
— Мало ли еще неустроенных участков, хватит возделывать на несколько пятилеток. Колхоз в числе передовых, сбить план не хитрое дело. Ты забываешь полеводство, животноводство. Со стариками да женщинами за годы войны план выполняли, гордимся этим… Поправил избу?
— Осталось немного.
— Принимайся за работу, пора уже, — сказал Мирон. — Другие демобилизованные давно работают.
— Нет, сердись, не сердись, не понимаешь ты моей идеи.
— Один человек брехнул, это еще не мнение массы, — отмахнулся от него Мирон. — Согласись на твое предложение, завтра же потребуешь трактор для первой вспашки, лошадей для второй, удобрения, людей… План — государственное дело, кто позволит сорвать?.. Бери Княжевой луг, лопаткой один ковыряйся, — засмеялся он, — как дикарь с мотыгой. Я уже тебе говорил, хочешь заработать — дам сколько угодно, только не ленись. План колхоза подготовляем обстоятельный, не в пример прошлого года, сыт будешь.