— Скажите, Африкан Иванович, но ведь в семье кто-то должен подчиняться — мужчина либо женщина. Где же тут равноправие? — спросила круглолицая девушка, счетовод колхоза.
— Вот вы какая! Сразу — начальники и подчиненные, а не муж и жена…
— Вот скажите, — настаивала девушка.
— Как, товарищ Круглов? — обратился Африкан к Филиппу. — Ответить разве по-солдатски? Как нас в армии учили?.. Ну-ка, скажи им!
— Хочешь командовать, научись подчиняться, — ответил Филипп.
— Вот наш солдатский ответ, девушка! — добавил Африкан. — Мы в учебном дивизионе курсантам, будущим командирам, всегда говорили: научись подчиняться — научишься и командовать.
— Значит, женщина сначала подчинись мужчине, а потом командуй! — недовольно сказала девушка.
— Вовсе нет, — поправил Африкан. — Пожалуй, наоборот: мужчина сначала подчинись, а потом командуй.
— Все-таки командуй! И то и другое нехорошо.
— Вам хотелось бы как в классе — по расписанию, — с усмешкой произнес Африкан. — Так я вам скажу, чтоб не спорить: женщина — на работе товарищ, а в семье — полководец!
И тут все выпили по предложению молоденького счетовода за хорошее отношение к женщинам.
Вдруг от двери послышался густой бас Ульяна, председателя колхоза.
— Где он, мошенник? — кричал Ульян, протискиваясь сквозь толпу. — Вот он, злодей! Африкану Ивановичу почтение! — протянул он через стол руку.
— Чем это я тебя обидел, Ульян Гордеич? — с удивлением спросил Африкан.
— Да как же?! Вот с хозяйственником, — указал он на вошедшего с ним сухого, поджарого члена правления в длинном пальто и высокой каракулевой шапке. — Ночи не спим из-за пустоплесья твоего… Сидим, подсчитываем, переворачиваем все на попа. Был вчера у председателя рика, предварительно план колхоза носил на рассмотрение. Стал он проверять. А как же, — говорит, — с пустоплесьем? На совещании жихаревское обращение принимали?.. Принимали. Иди обратно! Как же не мошенник? Все на попа перевернуть надо. Работы сколько задал.
— Точно, Африкан Иванович! — тенорком вставил член правления. — Как будто бы пустячок?.. Пять-шесть гектаров. Но! — он многозначительно поднял палец кверху. — Тут-то и запятая, если все учесть…
— С нами за компанию, стаканчик чаю, — предложила Катерина.
— Выпью… Устал за планом. Злой, как волк, — он бросил в угол пальто и шапку, подсел к столу.
— Председатель рика, — продолжал Ульян, — сам смеется… Пустоплесья, — говорит, — чтоб не было в районе. Ну, мы так думаем. Пять гектаров целины весной подымем. Да гектарчика три старой пашни окультурим — заброшенный участок. Осенью прогалинку вздымем. Оно, конечно, ты прав. Пустоплесье изгнать надо. Люди мы передовые по сельскому хозяйству. Работы хватит годочков на пять, чтоб все земли по-настоящему зацвели.
— В пять не управишься, Ульян Гордеич, — сказал Африкан. — На все десять рассчитывай.
— Как на десять? — вскинул он на Африкана круглые глаза.
— Окультурим землю, разведем животноводство. Будем брать такой урожай, какой захотим… Ну, а кто будет асфальтные дороги между колхозами прокладывать, электростанции строить?..
— Сатана ты, Жихарев, не даешь отдохнуть… — расхохотался Ульян.
Выпив чаю, Ульян вдруг сурово спросил Африкана:
— Ты не к Катерине ли моей подлаживаешься? Голову снесу. Куда я без нее?.. Овощевод первой категории.
— Что вы, Ульян Гордеич, — вмешалась Катерина. — Точно лучше меня и людей здесь нет? Любую звеньевую ставь бригадиром, подготовлены.
XVI
Африкан так ничего и не сказал Катерине, ради чего приезжал. Прощаясь среди шумной толпы баб, он пригласил Катерину к себе, как требовало того приличие, когда при смотринах стороны нравились друг другу.
— Милости просим к нам в Чарому. Будем ждать.
— Наведаемся как-нибудь, — ответила Катерина.
— Желательно денька через три, — подчеркнул Африкан. — После как бы не было поздно?
— Что ж, подумаем, — сказала Катерина, вздохнув.
В возке спал пьяный Алеша. Африкан отвязал лошадь, начал осаживать ее из тесного проулка на дорогу, растормошил Алешу, и они понеслись по снежным улицам села. Дорога шла к лесу. Тучи закрыли светлую луну, снега потемнели. Дул холодный ветер, нагоняя облака. Алеша пел надрываясь, охрипшим голосом.