Но поражал не мост. Поражало то, что кишело на его берегах и на самой воде. Ярица ниже Светлояра была забита судами так, что, казалось, по ней можно было перейти на другой берег, не замочив ног, – переступая с борта на борт. Плоскодонные баржи, узкие струги с вёслами, как у сороконожек, высокие морские кочи с поднятыми парусами – мачтовый лес колыхался на течении, и звон канатов, скрип дерева, крики грузчиков сливались в единый, мощный рёв порта.
А сам город… Он лез вверх. Дома, вплотную прижатые друг к другу, были в два, три, а то и четыре этажа. Нижние – каменные, верхние – деревянные, с островерхими кровлями, галерейками, резными ставнями. Улицы, мощённые булыжником, были настолько узки в некоторых кварталах, что сверху, с балконов, соседи, казалось, могли пожать друг другу руки. И везде – люди. Лица, запахи, цвета. Розовощёкие купчихи в парче, суровые ремесленники в кожаных фартуках, нищие в лохмотьях, монахи в чёрном, загорелые моряки в полосатых рубахах.
Первым делом пришлось решить судьбу гнедой кобылки. Конюшня в тупиковом переулке, пропахшем кислым потом и соломой, забрала её за пять стёртых серебряников.
– Смотри, какие чудные, – сказал Чаромут, и его нос дрогнул, улавливая новый шлейф в этом океане запахов. Он смотрел на группу людей у водопойной колонны.
Их кожа была цвета тёмного дуба и старой бронзы, волосы – иссиня-чёрными, заплетёнными в тугие косы. На них были лишь лёгкие, порванные холщовые штаны, несмотря на прохладу. И на запястьях, на щиколотках – тяжелые, тусклые кандалы, соединённые короткой цепью. Над ними, покуривая трубку, стоял упитанный мужчина в хорошем кафтане, время от времени покрикивая что-то бойкому малому с тростью.
– Почему на них кандалы? – спросил Чаромут. Его уши были прижаты, шерсть на загривке слегка взъерошена. Он чуял страх – густой, приторный, как запах несвежей крови.
Богдан отвел взгляд, чувствуя холодный укол стыда где-то под сердцем.
– Потому что, увы, наш мир несправедлив, – тихо ответил он. – Их привезли с южных островов, за морем. Там идёт война, их захватили в плен. А здесь они – товар. Живой товар.
Один из пленников, совсем юный, поднял голову. Его глаза, огромные и тёмные, встретились с Богданом. В них не было мольбы – лишь пустота и тихое, леденящее понимание. Понимание того, что он – вещь. Богдан поспешно отвернулся. Этот взгляд был хуже крика. Он напомнил ему глаза Леси в последний миг – такие же бездонные и ушедшие.
– Пойдём, – сказал он Чаромуту. – Нам нужно найти причал. И человека, который согласится перевезти нас в Беловодье.
С «Княжеством озер» в Светлояре оказалось всё одновременно и просто, и сложно. Каждый второй моряк или торговец знал о нём. Но это знание было похоже на знание о высоких, неприступных горах на краю карты: да, они есть, туда теоретически можно дойти, но зачем?
– Беловодье? – хрипло рассмеялся седой, похожий на моржа грузчик, отдыхавший на тюке с шерстью. – Княжество озёр, да. Знаем. Только свои законы у них, строгие. Чужаков не жалуют. Не пускают за первый порог, разве что с особого дозволения ихнего князя-жреца или за золото горстью. А дозволение это добыть – целая история. Да и путь… – он плюнул в воду. – Ярица-то широкая, да верховья её – сплошные стремнины да чёртовы излучины. Там и свои, светлоярские лоцманы, косятся. Не всякий пойдёт.
В кабаке «У треснувшего киля», где запах дешёвого вина и солёной рыбы бил в нос, молодой кормчий с обветренным лицом откровенничал за кружкой пива:
– Возят, кто рискнёт. Контрабанду, в основном. Беловодская жемчужина – лучшая в мире, на вес золота. Лечебные глины оттуда, травы редкие. Но это игра со смертью. Если их стража на воде поймает – конец. Вёсла поломают, товар отнимут, а людей… Говорят, топят в своих священных озёрах, в жертву духам вод. А если пронесёшь – разбогатеешь враз. Но таких – единицы. И молчат они, как рыбы.
Над Светлояром начал растекаться закат, окрашивая каменные стены в цвет старой меди, а воду Ярицы – в густую, почти чернильную синеву. Богдан, уставший от бесконечных расспросов, провёл ладонью по лицу. Вечерний воздух, всё ещё тёплый, теперь приносил с реки запах сырости и жареной рыбы.