– Как мы сюда попали? – спросил он, отрывая взгляд от изваяния. – Я помню только воду, темноту, тяжесть…
Лука вздохнул, и его шаги замедлились.
– Ты тонул. Тяжёлая кольчуга тянула тебя на дно Ярицы, на тот её участок, что мы зовём Чёрной Протокой – там течение особенно жадное и холодное. Твой пёс, сам едва держась на плаву, взвыл. Не от страха. Это был зов. Призыв. И ему… откликнулись.
Он сделал паузу, подбирая слова.
– Речная дева. Русалка. Та, что стережёт те протоки. Она услышала зов твоего друга и помогла. Вытолкнула тебя со дна, дала тебе последний глоток воздуха. А потом позвала нашу стражу, что была неподалёку на челнах. Они и доставили вас сюда.
Богдан слушал, и реальность колебалась, как вода в озере. Русалка. Не сирена-губительница, а… спасительница. Мир переворачивался с ног на голову.
– На нас напали сирены, – тихо сказал он, будто оправдываясь за своё неверие. – На реке. Их пение…
– Знаем, – кивнул Лука, и его лицо стало серьёзным. – В наших краях всегда водилась нечисть разная – водяницы, болотники, тени каменные. Но в последнее время… её стало в разы больше. И она стала злее. Как будто что-то всполошило её, выгнало из привычных нор. Или… призвало.
Впереди, в конце широкой аллеи, обсаженной стройными серебристыми ивами, показалась их цель. Не громоздкая княжеская цитадель, а небольшая, но прекрасная крепость. Она была сложена из того же белого, чуть голубоватого камня, что и алтарь Лады. Стены её, невысокие и изящные, скорее походили на ограду, но чувствовалась в них древняя, нерушимая сила. По стенам и с карнизов низких башенок струилась вода – не потоком, а тончайшими плёнками и каскадами, так что весь замок искрился и переливался в лучах заката, словно выточенный из гигантской жемчужины и оправленный в живое серебро.
– Водный Камень, – произнёс Лука, и в его голосе прозвучало то же благоговение, что и перед статуей. – Сердце Беловодья. Здесь светлый князь наш, Хорив, вершит суд и принимает решения. Он ждёт тебя.
Они подошли к резным деревянным воротам, над которыми мерцала в падающей воде радуга. Стражники в лёгких, чешуйчатых доспехах цвета речного песка молча пропустили их. Богдан, в своей алой рубахе, ступил под сень прохладных, поющих водой стен, чувствуя, как бьётся сердце. Путь подходил к концу. Или к началу.
Они подошли к высоким, дубовым дверям, инкрустированным перламутром в виде волн. По бокам, недвижимые, как изваяния, стояли двое стражей в тех же чешуйчатых доспехах, но с серебряными нашивками в виде капель на плечах. Их взгляды, спокойные и всевидящие, скользнули по Богдану, задерживаясь на алом цвете его рубахи.
Лука на миг задержался, понизив голос до едва слышного шёпота:
– Ты умеешь кланяться князю? Как принято здесь?
Богдан растерянно помотал головой. В его деревне кланялись в пояс, а перед княжеским глашатаем – просто стояли с непокрытой головой. Здесь всё было иным.
– Стоило ожидать, – без упрёка, скорее с лёгкой усталостью, сказал Лука. – Смотри и повторяй. Это знак уважения к воде и камню.
Он плавно выставил вперёд левую ногу, согнув её чуть в колене, а правую руку положил ладонью на грудь, чуть ниже ключицы. Голову при этом склонил не низко, но значительно.
– Левая нога вперёд. Правая рука – здесь. Голову – вот так. Попробуй.
Богдан, чувствуя себя неловко, повторил движение. Получилось угловато, но Лука удовлетворённо кивнул.
– Сойдёт. Главное – помни о жесте. Теперь – входим.
Стражники одновременно, беззвучным согласованным движением, отворили тяжёлые створки. За ними открылся зал.
Он был не огромным, но высоким. Сводчатый потолок был собран из тёмного, отливающего синевой дерева и напоминал перевёрнутый корпус ладьи или внутренность раковины. Свет сюда проникал не прямо, а преломляясь через тонкие слои воды, стекавшие по внешним стенам, – весь зал купался в живом, подвижном, аквамариновом сиянии. В центре стоял стол. Не прямоугольный, а восьмигранный, вырезанный, казалось, из цельной глыбы молочно-белого камня, в котором мерцали прожилки лазурита. За ним сидели семеро.
Шестеро – мужчины и женщины в возрасте, в строгих одеждах цвета воды, камня и сумерек. Их лица были сосредоточены и непроницаемы. Это были советники.
А на седьмом месте, на возвышенном резном кресле из тёмного дерева, сидел князь.