И тогда совет начал шевелиться. Старейшины, до этого неподвижные, как камни, переглянулись. Их сдержанность дала трещину. Пожилая женщина в платье цвета водорослей прикрыла ладонью рот, её глаза расширились. Мускулистый старик с лицом, вырезанным ветром, сжал кулаки на столе так, что костяшки побелели.
Богдан уловил обрывки шёпота, пронесшегося по столу, как ветерок над водой:
– …дым, что стелется… костяное воинство…
– Не может быть… Его же низвергли… запечатали…
– Сотни зим прошло… Он не мог…
– …все сходится… Зовёт мертвецов… питается раздором…
– Кощей… Это же описание Кощея…
Последнее слово, произнесённое чуть громче, повисло в воздухе. Не имя, а титул. Прозвище. Звучащее древне и страшно.
Князь Хорив поднял руку. Лёгким движением. И шёпот смолк, будто его и не было. Но напряжение не исчезло – оно выросло, стало осязаемым, как гроза перед ударом.
Янтарные глаза князя были теперь прикованы не к Богдану, а куда-то внутрь себя, в глубины памяти, куда старше его юной внешности.
– Благодарю тебя, Богдан, сын Игната, – сказал он наконец, и голос его звучал отстранённо, будто он уже думал о чём-то неизмеримо более важном. – Твои слова… пролили свет на тени, что сгущаются на наших границах. Теперь нам, совету Беловодья, нужно обсудить услышанное. Наедине.
Он кивнул Луке, стоявшему у стены. Тот моментально сделал шаг вперёд.
– Лука, отведи гостя к Целебному Источнику у Дозорного Холма. Пусть отдохнёт и наберётся сил. Мы пришлём за ним, когда решение будет готово.
Богдан, всё ещё оглушённый реакцией совета и тем страшным словом «Кощей», молча встал. Повторил неловкий поклон и пошёл за Лукой к выходу. За спиной он чувствовал на себе тяжесть семи пар глаз, в которых читался уже не просто интерес, а тревога, граничащая со страхом.
Дубовые двери закрылись за ним, отсекая шелест возобновившегося напряжённого разговора.
Молча они пересекли внутренний двор Водного Камня. Когда они вышли за ворота, на ступенях, греясь на последнем солнце, лежал Чаромут. Увидев Богдана, пёс вскочил одним мгновенным, упругим движением. Его зелёные глаза загорелись.
– Богдан!
Не было мыслей, не было слов – был порыв. Богдан, забыв про слабость, опустился на одно колено, и Чаромут прыгнул ему навстречу. Не для того, чтобы лизнуть в лицо, как обычная собака. Он встал передними лапами на плечи Богдану, а тот обхватил его могучие, покрытые густой шерстью бока, прижал лоб к его шее. Они простояли так несколько долгих секунд, и никому вокруг не было до этого дела.
Лука смотрел на них с той же спокойной, понимающей полуулыбкой.
– Вижу, воссоединение состоялось. Тогда пойдёмте. Вам обоим ещё отдых нужен, а не только разговоры.
Он повёл их не вниз, к городу, а вверх, по одной из каменных троп, вившихся по склону холма, на котором стояла крепость. Воздух становился ещё чище, а шум города снизу превращался в мягкий, убаюкивающий гул.
Тропа вывела их на небольшую искусственную террасу, вырубленную прямо в скале. Здесь, на самом краю, стояла скромная, но крепкая бревенчатая хижина с широкой крышей. А перед ней, в самой скале, был выдолблен неглубокий, но просторный каменный бассейн. В него из расщелины в камне бил и падал тонкой, сверкающей струёй источник. Вода в бассейне была абсолютно прозрачной, но отливала лёгкой, молочной дымкой, и от неё исходил тонкий аромат кремния, меди и чего-то цветочного.
– Целебный Источник, – сказал Лука. – Вода его заживляет раны, снимает усталость, проясняет мысли. Князь велел предоставить его вам. Отдыхайте. Кто-нибудь принесёт еду. Когда совет будет готов вас принять, за вами придут.
Он кивнул и удалился той же тропой, оставив их одних на краю света.
Вид отсюда был поразительным. С террасы открывалась панорама на добрую половину беловодской столицы. Дома-кораблики, мосты-нити, сверкающее озеро – всё лежало внизу, купаясь в багрянце и золоте заката. Казалось, можно протянуть руку и коснуться крыш.
Богдан сбросил новую одежду и, ступив по гладким, тёплым от солнца камням, погрузился в бассейн. Вода оказалась не холодной, а приятно-прохладной, живой. Она обняла его, и он почувствовал, как немеющее напряжение в мышцах начало потихоньку отпускать. Чаромут, после недолгого раздумья, тоже спрыгнул в бассейн с противоположного края, фыркнул от неожиданности и поплыл неторопливым, уверенным собачьим стилем к Богдану.