Они лежали молча, плечом к плечу, глядя, как солнце садится за дальние лесистые холмы, окрашивая небо и воду в невероятные цвета. Внизу зажигались первые огоньки – не факелы, а какие-то мягкие, мерцающие светлячки, может быть, фонари.
– Кощей, – наконец произнёс вслух Богдан, пробуя это слово на вкус. Оно было горьким и тяжёлым.
– Значит, мы знаем имя нашего врага, – тихо сказал Чаромут. – Но что он хочет с княжной?
На этот вопрос ответа не было. Только вода источника тихо журчала, унося с их тел грязь, боль и усталость долгого пути, но не находя ответа на самые страшные вопросы. Они замерли, слушая приближающуюся ночь и ожидая решения совета, которое должно было определить их дальнейшую судьбу.
Они ещё лежали в прохладной воде, наблюдая, как последняя алая полоска заката тает над тёмным силуэтом леса, когда по тропе раздались лёгкие, но чёткие шаги. К ним подошёл молодой стражник в таком же чешуйчатом доспехе, но без серебряных нашивок. Он приложил руку к груди в том же, уже знакомом Богдану жесте.
– Гость. Пёс. Князь Хорив Беловодский просит вас к себе. На берег Озера.
Они вышли из источника, вода с них стекала серебристыми ручьями на тёплый камень. Не нужно было даже вытираться – в сухом, чистом воздухе Беловодья влага с кожи и шерсти испарилась почти мгновенно. Натянув одежду, они последовали за стражником.
Тропа теперь вела вниз, к самой кромке воды. Запах озера, свежий и чуть пряный, становился всё явственнее. Сквозь стволы прибрежных ив виднелась гладь, превратившаяся в огромное зеркало, отражающее первые, яркие звёзды.
На небольшом деревянном пирсе, вдававшемся в озеро, было немноголюдно. Несколько стражников стояли по периметру, недвижные и бдительные, но без напряжения – скорее, как часть пейзажа. А на самой оконечности, на простой скамье из серого, отполированного водой камня, сидел князь Хорив. Он был без парадного плаща, в одном светлом кафтане, и смотрел на угасающую за озёрным горизонтом черту заката. Его серебряные волосы казались в сумерках живым сиянием.
Стражник, приведший их, тихо доложил о прибытии. Хорив обернулся. В потухающем свете его янтарные глаза казались тёмными, почти тёплыми.
– Подойдите, Богдан. И пёс твой – может подойти тоже. Формальности здесь излишни.
Богдан кивнул Чаромуту, и они шагнули вперёд по скрипучим доскам пирса. Он хотел было попросить Чара остаться в стороне, но слова князя сняли этот вопрос. Они сели на камень рядом со скамьей, не слишком близко, но и не далеко. Чаромут устроился у ног Богдана, положив голову на лапы, но его зелёные глаза, сверкнув в сумерках, были прикованы к князю.
Некоторое время все молчали, слушая, как вода тихо плещется о сваи. Первая звезда отразилась в озёрной глади, родив вторую, дрожащую и неверную.
– Совет разделился, – наконец тихо начал Хорив, не глядя на них. Его голос звучал устало, не по-юношески. – Половина старейшин считает твою историю вымыслом или преувеличением. Ловкая ложь, чтобы втянуть Беловодье в распрю двух северных княжеств – Черноборья и Седогорья. Они помнят, как во времена моих предков сюда приходили послы с такими же сказками о чудовищах, чтобы выпросить войска.
Он сделал паузу, следя за полётом ночной птицы над водой.
– Другие… другие верят. Чуют правду в твоих словах. Но советуют не вмешиваться. «Пусть варвары грызутся между собой, – говорят они. – Наши воды и камни нас защитят. Наша сила – в изоляции».
Хорив повернул голову, и теперь его взгляд, острый и тяжёлый, упал на Богдана.
– А ты, Богдан, сын Игната? Ты уверен? До конца? Не примешал ли страх или усталость красок к тому, что видел? Говори честно. От твоего ответа многое зависит.
Богдан не отвечал сразу. Он вспомнил леденящий душу взгляд зеленых звёзд, скрежет костяного воинства, ярость и безнадёжность в глазах Ратибора в последний миг.
– Я уверен, – сказал он просто и твёрдо. Голос не дрогнул. – Я видел это. И если бы не мой друг и не люди, что помогали нам в пути, я бы лежал сейчас на дне Ярицы. Или встал бы в ряды тех… вещей, что служат ему. Это не вымысел. Это чума. И она уже у вашего порога.