– Кажется, она хочет тебе что-то показать там, в воде, – проговорил Чаромут, и его обычный хриплый лай для Богдана сложился в слова. Пёс благоразумно сидел, отвернувшись, уткнувшись носом в лапы. – А я, пожалуй, посторожу одежду. Или пойду посплю на солнышке.
Богдан, всё ещё краснея, но подчиняясь порыву и любопытству, скинул свою алую рубаху и сапоги. Он сделал шаг вперёд и прыгнул в прохладную воду омута с неловким шлёпком, контрастирующим с беззвучным погружением русалки.
Ариана тут же подплыла, её хвост мощно взметнулся и исчез под водой. Она взяла Богдана за запястье – её пальцы были прохладными и цепкими. Поднеся свою руку к его лицу, она изобразила глубокий вдох и задержку дыхания, глядя ему в глаза вопросительно. Он кивнул, набрав в лёгкие воздух.
Она рванула вниз, увлекая его за собой.
Мир над головой исчез, сменившись царством зелёного, дрожащего света. Ариана вела его, не плывя, а будто извиваясь всем своим длинным телом, рассекая воду с невероятной скоростью и грацией. Они нырнули под нависающий камень – и оказались в туннеле. Это была не просто расщелина, а настоящая подводная пещера. Стены её, изъеденные водой за тысячелетия, сверкали кристаллами кварца, отражавшими скудный свет, проникавший сверху, в миллионах искр. Проплыли через грот, где с потолка свисали сталактиты, похожие на зубы исполинского зверя, и где стайки серебристых рыбок, словно живое серебро, разлетались при их появлении. Затем – вверх, через узкий колодец, и они вынырнули в другой, совсем маленькой заводи, полностью скрытой от глаз с поверхности стеной папоротников. Ариана, сияя глазами, показала рукой вокруг, будто говоря: «Видишь? Тайна». И снова – вниз, в следующую пещеру, где свет струился сквозь толщу воды синим, призрачным сиянием.
Это было путешествие по скрытому, волшебному миру, о котором не знал никто из живших на суше. Богдан, то и дело выныривая, чтобы глотнуть воздуха, чувствовал, как восторг вытесняет всю усталость и тяжесть последних недель. Он смеялся, выплёвывая воду, и Ариана смеялась беззвучно, её плечи вздрагивали, а тёмные волосы плавали вокруг неё, как водоросли.
Наконец, они вынырнули ровно там, откуда начали, – в их омуте. Богдан, отплывая к камню, отряхнул голову, сбрасывая струйки с волос. Ариана всплыла рядом, её лицо было совсем близко, разделённое лишь рябью на воде. Капли сверкали на её ресницах и на бледной коже. Она смотрела на него, и её смех постепенно угас, сменившись тихим, задумчивым выражением. Внезапно она смутилась, отвела взгляд, и на её щеках проступил лёгкий, едва уловимый румянец.
Богдан, не думая, движимый благодарностью, восторгом и тем странным теплом, что возникло между ними, потянулся и коснулся её губ своими. Поцелуй был лёгким, влажным, пахнущим озерной водой и чем-то диким, сладким, как лесная ягода. Ариана замерла от неожиданности, а затем её губы мягко ответили. Она положила руку ему на мокрое плечо, и её прикосновение было уже не просто цепким, а нежным.
– Богдан! – резкий, сухой голос, словно удар камня о камень, разорвал мгновение.
Они отпрянули друг от друга. На берегу, рядом со сложенной рубахой Богдана и сидящим, невозмутимо вылизывающим лапу Чаромутом, стоял Лука. На его лице не было ни осуждения, ни удивления – лишь привычная деловая собранность.
– Княжеский чародей, старец Варфоломей, уже ждет в своей келье. Он человек, не терпящий опозданий, как говорится. – Лука слегка покосился на Ариану, которая, вся алея от смущения, уже скрылась по плечи в воде, оставив на поверхности только огромные, полные паники глаза. – Полагаю, тебе стоит… просохнуть и одеться.
Ариана, не выдержав его взгляда и взгляда Богдана, отчаянно метнулась. Её мощный зелёный хвост с золотым плавником на мгновение взметнулся над водой, брызги сверкнули на солнце, и она исчезла в глубине с едва слышным всплеском.
Богдан, всё ещё по грудь в воде, не смог сдержать улыбки. Он выбрался на берег, взял у Луки протянутое полотенце из грубой ткани.
– Веди, – просто сказал он, натягивая рубаху на мокрое тело и чувствуя, как странное, лёгкое тепло от только что случившегося противостоит прохладе воды и важности нового вызова. – Чар, пошли.