Из тени за котлом, откуда Богдан и не думал искать живого существа, вышла Хозяйка.
Она была молода. Поразительно молода и прекрасна. Высокая, стройная, с лицом, выточенным как будто из драгоценного нефрита. Её кожа отливала бледным, болотно-зелёным цветом, словно её касались тени глухих лесных омутов. Длинные волосы цвета воронова крыла падали прямым водопадом на плечи. И уши – заострённые, как у лесного эльфа из старых легенд. Но больше всего поражали глаза. Огромные, миндалевидные, они светились холодным, фосфорическим зелёным светом, точь-в-точь как глаза Чаромута в темноте. В них читался нечеловеческий, древний и бездонный разум.
Она не сказала ни слова. Лишь взмахнула изящной рукой с длинными, острыми ногтями.
С полок, из темноты, с лёгким звяканьем сорвались несколько толстых железных цепей. Они взметнулись по воздуху, обвили Богдана и Чаромута с поразительной быстротой и точностью, сковав руки и туловище, но не причинив боли. Пёс взвыл от неожиданности и ярости, пытаясь вырваться, но магические путы были прочнее стали.
– Кто такие? – голос Яги был низким, мелодичным, но в нём не было ни капли тепла. Он звучал как шелест листьев перед грозой. – И куда путь держите, что мою топь побеспокоили и в дом мой без спроса ломитесь?
Богдан, стиснув зубы от унижения и беспомощности, начал рассказывать. Коротко, но честно. О княжне Мирославе, о Кощее, о гибели отряда в топи. Яга слушала, не двигаясь, лишь её зелёные глаза медленно скользили по его лицу, одежде, клетке с голубем.
И вдруг её взгляд зацепился за его шею. Туда, где поверх рубахи виднелся кожаный шнурок с каменным амулетом Леси – тем самым, с зелёным кристаллом под слюдой.
Всё её спокойствие испарилось. Она сделала шаг вперёд, быстрый и бесшумный, как движение змеи.
– Откуда это у тебя? – её голос стал тише, но оттого ещё опаснее. – Где взял? Говори!
– Мне его отдала… одна девушка. Лесная ведунья. Леся, – выдавил Богдан.
Яга замерла. На её зелёном, прекрасном лице промелькнула буря эмоций – недоверие, гнев, боль. Она резко протянула руку и положила холодные пальцы на лоб Богдана.
– Не лги. Покажи.
И мир Богдана поплыл. Не его тело – его мысли, его память. Он не сопротивлялся, да и не мог. Перед его внутренним взором, а значит, и перед взором Яги, поплыли образы: тёмная роща, девушка с зелёными глазами на камне, её тихий голос, её доверие… и затем – окровавленная хижина, её изуродованное лицо, последний шёпот и амулет, вложенный в его руку. Он чувствовал, как по его щеке катится слеза – его собственная, от боли воспоминания.
И он почувствовал, как дрогнули пальцы на его лбу. Яга отдернула руку, будто обожглась. По её зелёной, идеальной щеке скатилась одна-единственная, круглая, почти чёрная в тусклом свете слеза.
– Внучка… – прошептала она, и её голос сломался. – Мать Леси… моя приёмная дочь… сердцем чистая… а я научила её лишь травам да защите… не научила жестокости мира… – Она посмотрела на Богдана другими глазами. Цепи вокруг него и Чаромута с лёгким звоном разомкнулись и отползли в тень. – Она сама отдала. Доверила. Кровь её на тебе… и её доверие тоже. Ладно.
Она отвернулась, смахнула слезу тыльной стороной ладони и подошла к котлу. Заговорила, обращаясь уже не к ним, а к булькающей жидкости, нараспев, на странном, древнем языке. Пар над котлом сгустился, заклубился, внутри замерцали образы – быстрые, обрывочные, понятные, видимо, только ей. Богдан различил лишь тени руин, бледные отсветы и силуэт, похожий на женский, застывший в неестественной позе.
Яга откинулась назад, её лицо стало суровым.
– Девица не среди живых. Она в Нави. В мире мёртвых.
Слова ударили, как обухом по темени. Богдан почувствовал, как подкашиваются ноги. Весь путь, все жертвы – и она мёртва? Чаромут издал сдавленный, почти человеческий стон, прижав уши и опустив голову на лапы. В его зелёных глазах погас последний огонёк.
Яга наблюдала за их отчаянием, и в её взгляде не было злорадства – лишь усталая, древняя печаль.
– Но не все потеряно для сердца, готового пойти до конца, – произнесла она, и её голос прозвучал тише. – Есть в этом мире вещи, что бросают вызов самому порядку. Ты носишь одну из них на шее.