Не встречая сопротивления, они зашли в замок, войдя не через ворота, а через зияющую пробоину в стене, словно сама каменная плоть цитадели когда-то не выдержала и разверзлась. Тишина внутри была иной, нежели на равнине. Там она была пустой и воющей. Здесь – густой, вязкой, насыщенной молчанием веков. Воздух стоял неподвижный, тяжёлый, налитый холодным зелёным сиянием, что сочилось из самых стен, из-под сводов, из каждой щели.
Они прошли по бесконечным, пустым коридорам, где их шаги поглощала не каменная пыль, а сама беззвучность. И вышли в тронную залу.
Здесь не было ни роскоши, ни величия. Было лишь окончательное утверждение конца. По бокам, в два безмолвных ряда, на одном колене замерли фигуры. Не те костяные твари, что нападали на ладью. Нет. Эти были другими – больше, величавее, закованными в броню, которая даже здесь, в сердце тления, сияла призрачной, неугасимой чистотой. Доспехи без единой царапины, латы отполированные до зеркального, ледяного блеска. Под шлемами – не пустые глазницы, а тёмные провалы, в которых, казалось, навеки застыла последняя мысль, последний приказ. Они не двигались. Не шелестели. Просто сидели, склонившись, опершись руками на эфесы двуручных мечей, вонзенных в пол. Не стражи, а памятники. Немые часовые у престола вечного покоя.
А в центре залы, на возвышении, высеченном не из камня, а сплетённом из чёрных, обугленных костей и сияющих неестественным блеском черепов, восседал Он.
Это был не просто скелет в мантии. Его костяк был облачён в доспехи, но не в стальные, а в живые – если слово «живое» можно было применить к чему-либо здесь. Панцирь из тёмного, отливающего багровым и фиолетовым хитина, словно снятый с исполинского жука-мертвоеда, плотно облегал рёбра, ключицы, кости рук. Он дышал вместе с ним, слегка двигаясь, и на его поверхности переливались масляные разводы, напоминающие гниющий перламутр. А на голове – не простой венец, а корона, выросшая, казалось, из самого черепа: острые, шипообразные отростки того же хитина. Кощей Бессмертный.
Он не был страшен в привычном смысле. Он был древен, пуст и безволен, как чёрная дыра. В нём не было ни злобы, ни ненависти, ни даже холодного интереса – лишь абсолютная, всепоглощающая тишина Не-Бытия. Его пустые глазницы, скрытые в тени нависающего панциря, смотрели не на вошедших, а сквозь них, через плоть и дух, в самую сердцевину мироздания, где любая борьба, любая надежда и любая боль уже миллион раз обратилась в безмолвный, равнодушный прах.
И тогда, не меняя позы, не шевеля ни единой костяшкой пальца, он заговорил. Голос был похож на скрип вращающихся планет, на тихий гул пустоты между мирами. В нём не было интонации.
– Ее ищете?
Его левая рука, облачённая в латную перчатку такого же немыслимо чистого, холодного металла, медленно поднялась и указала в сторону.
На стену.
Там, прикованная к каменной кладке толстыми цепями из чёрного сплава, висело тело Мирославы. Не было ни клетки, ни алтаря. Она была просто подвешена, как драгоценный трофей или как заблудшая душа, предоставленная на суд вечности. Её платье, когда-то цвета утренней зари, теперь было бледным и безжизненным, как пепел. Длинные волосы, спутанные и тусклые, скрывали лицо. Она не двигалась. Не дышала. Была частью интерьера этого зала молчаливой смерти – ещё одним недвижным ликом в царстве недвижных ликов.
Цепи не стягивали её. Они просто держали. Как держат экспонат. Или как держат надежду – чтобы все видели, как она угасает.
Богдан стоял в оцепенении. Мир сузился до цепей на стене и безмолвной фигуры на троне. Что делать? Рубить? Умолять? В его голове не было ответа, лишь белый шум отчаяния.
Тишину вновь нарушил скрипучий гул, исходивший от трона.
– Я ждал тебя, Симаргл.
Кощей повернул череп. Пустые глазницы были направлены теперь не сквозь Богдана, а на Чаромута. Пёс насторожился, уши прижались.
– Симаргл? – хриплый голос пса прозвучал растерянно, затерявшись в гулкой пустоте залы.
– Ты забыл, кто ты есть? – Голос Кощея набрал силу, заполнив зал грозным гулом, от которого задрожала пыль на доспехах молчаливых рыцарей. – Ты, Симаргл, обладал великой силой. Был одним из моих ужаснейших Князей Тьмы. Вместе мы покоряли народы. Выжигали миры.