— Потому что он злой?
— Потому что он Жнец, Лили, Господи. Разве ты не обратила внимание за последние пару месяцев? Жнецы — манипуляторы. Так они действуют. Они втираются в доверие к здравомыслящим людям и убеждают их, будто все, что они знают — неправда.
— А разве это не то, что вы со Скаут со мной сделали? Убедили, что в мире есть нечто большее, чем я вижу? Убедили меня, что магия существует?
Его глаза сверкнули.
— Тебя в этом убедил Себастьян, когда поразил магией огня.
Я видела гнев в его глазах и знала, о чем он думает. Он думал, что я нахожусь под влиянием Жнеца, что убеждена словами Себастьяна. Но я все еще могу думать своей головой. У меня просто другой взгляд на мир — более широкий взгляд на мир — чем раньше.
— Он ударил меня магией огня случайно, — сказала я. — Он целился в Скаут. И я не собираюсь извиняться за то, что задумалась о том, что здесь происходит, а не просто приняла то, о чем говорите вы с Даниэлем.
— Замечательно. Думай, как хочешь. И когда мне понадобится кто-то уравновешенный, с кем можно поговорить, кто-то, кто не пытается испохабить мою семейную жизнь, думаю, ты не тот человек, кому можно позвонить. Ты можешь даже не поверить в то, что я говорю.
— Ты же знаешь, что это неправда.
— Нет, на самом деле, не знаю. Думаю, ты не такая девушка, какой я тебя считал. Я знаю, что сейчас не могу с этим разбираться.
Он закинул рюкзак на плечо и пошел дальше по коридору.
— Куда ты идешь?
— Честно, Лили, не знаю. Я дам тебе знать, когда туда доберусь.
С этими словами он исчез во мраке.
Я прикусила губу, чтобы сдержать слезы. Я не хотела плакать в туннелях, не хотела плакать из-за парня и не хотела расстраиваться из-за того, что веду себя рассудительно, вместо того, чтобы просто соглашаться с тем, что мне все говорят.
«Да… страшно отказаться от своих принципов и на самом деле поразмыслить, но разве не в этом весь смысл бытия Адептом?»
Дверь со скрипом открылась, и Скаут выглянула и огляделась.
— Где Джейсон?
— Он ушел.
Нахмурившись, она вышла в туннель и закрыла за собой дверь.
— Он ушел?
Я вытерла со щек слезы.
— Ага. Он очень разозлился из-за того, что я общалась с Себастьяном. Он думает, что я предательница.
— О, Лилс, — произнесла она и раскрыла руки в объятии. Я подошла к ней и от души разрыдалась.
Скаут вернулась в Анклав, схватила мою сумку-почтальонку и извинилась за нас, так что остальным Адептам не пришлось видеть меня, стоящую в сыром, мерзком туннеле со следами слез на лице и растекшейся подводкой для глаз в стиле енота.
— Теперь я точно не пойду на танцы, — сказала я, когда Скаут приобняла меня за плечи, и мы пошли обратно в школу.
— Как знать. Он может образумиться. И даже если не образумится, разве у тебя есть время переживать за оборотня с дурным характером? Или о платье? У тебя даже не было времени найти платье.
— Ты действительно считаешь, что у него дурной характер? — Я остановилась в коридоре. — Скаут, я совершаю огромную ошибку, даже просто разговаривая с Себастьяном? Это просто информация — он не собирается переманивать меня с одной стороны на другую. Я умная девушка; я могу принимать решения самостоятельно.
— Я знаю, что можешь. Но Джейсон не считает, что есть какой-то выбор. По его мнению, есть очевидное добро и очевидное зло, и нет никакой середины. Ты ведь понимаешь, что из-за того, что ты общалась с Себастьяном, его конкретно переклинило? Он не понимает, как ты могла такое сделать, если ты действительно из хороших парней…
— И это заставляет его задуматься, действительно ли я из хороших парней, — закончила я.
— Ага, думаю, так и есть.
Мы снова продолжили идти. Чувствуя себя полностью отвергнутой, я пнула ржавый кусочек металла на земле. Он отскочил в темноту.
— Ты задаешься вопросом, из хороших ли я парней?
Чтобы ответить, ей потребовалось пугающе много времени.
— Я хочу думать, что ты из хороших парней. Но ты должна сама принимать такое решение. И, может быть, понятие «хороший парень» не для всех одинаковое. Для членов Общины оно одно, а для нас другое. Поэтому, возможно, для некоторых Адептов оно не такое, как у других.
Мне не понравилось, как это прозвучало. Но я знала, что чувствую.
— Никто не имеет права брать то, что им не принадлежит, — сказала я. — И это включает в себя кражу душ или энергии, или что бы там ни забирали Жнецы. Но я не росла среди этого, Скаут. Для меня это ново, и единственное, что знаю, я почерпнула у других людей. Вы говорите, что Жнецы плохие, и я вам верю. Но я также думаю, что здесь происходит что-то большее, чем нам говорят. Нечто большее, чем Жнецы — плохие, Адепты — хорошие. И я считаю, что нам нужно выяснить, что это.