Луро подтолкнул локтем Сайруса.
– Каково это, быть глупее подружки?
– Благодать, – ответил Сайрус, массируя виски. – Одно огорчает: как с ней свяжешься, вечно цепляются репьем какие-то старые идиоты.
Луро посмотрел на Франческу.
– А он у вас неженка.
Франческа, не обращая внимания, показала на зев тоннеля.
– Это ведь те же собаки, которые шныряют по Северовратному.
– Фран, ты о чем?
– Ты сам заметил, что у каников в основном дети и старики, а среднего возраста почти нет. Это потому что весь средний возраст здесь, в саванне, а не в городе.
Луро скривился, словно попробовал какую-то кислятину.
– Не всем удается перекинуться обратно.
– Вы рождаетесь людьми, а потом обращаетесь в собак?
– Наоборот. Мы рождаемся щенятами в саванне, а растем в городе или в селениях помельче. Некоторые кланы в Глубокой саванне держат своих двуногих дома, но мы в большинстве своем предпочитаем жить с людьми. Так удобнее. К тому же присматриваем за кланом. Временами наведываемся в приюты, делаем то, что четвероногим не под силу: строим стены, устанавливаем шесты, латаем сеть и прочее в том же духе.
Франческа почувствовала острую жалость к Луро.
– Значит, вы остались в человеческом обличье?
– Такая история, наверное, с каждым восьмым. Тогда мы возвращаемся в город и из нас получаются старые каники.
– Но ведь именно ваш квартал не знает покоя от ликантропов! – изумился Сайрус. – Как вы… то есть неужели они убивают своих?
– В этих «набегах», как вы их называете, не погиб пока ни один каник. Большей частью это попытки снести внешнюю стену, чтобы легче было перемещаться между городом и саванной.
– А как же доклады о рассвирепевших волках, пожравших целые семьи? – покачал головой Сайрус.
– Не всегда нужно верить докладам, ветрогон. Да, семьи пропадают, но не в ликантропской утробе. Они просто перебираются сюда. Простейший способ исчезнуть, перед тем как придет время детишкам перекидываться обратно.
– Тогда, выходит, то, что вы мне наплели про Саванного Скитальца и напавших на караван ликантропов… – вмешалась Франческа.
– Чистая правда. У людей случается междоусобица, у нас тоже. Нам не давали прохода какие-то северные волки, невзлюбившие мой клан. Поэтому мы не особенно рыдали, когда Скиталец с ними расквитался.
– Когда это было? – уточнила Франческа.
– Лет тридцать назад. А что?
– Пытаюсь представить Скитальца.
– Представляйте в другом месте. Вы угодили в знатную заварушку, и брат вытащил меня сюда разбираться. Если хотите дожить до следующей полночи, вам придется ответить на один принципиальный вопрос – причем честно и без утайки.
– Подождите, – перебил Сайрус. – Ваш брат?
– Альфа-самец этого приюта. Не спрашивайте, что это значит, просто представьте себе волка, который превратит ваши головы в колбасный фарш, если вздумаете зарываться. – Старик начал подниматься по пандусу.
Франческа двинулась следом.
– Почему в таком случае из нас не сделали колбасный фарш до сих пор?
– С этим и связан мой вопрос, – проворчал Луро. – С самой Гражданской войны мы не видывали, чтобы один ветряной бурдюк загонял в саванну другого. Хотелось бы знать, не грозит ли нам повторение. Кому-то вечно неймется ломать стены, и кажется, что война для этого – самое милое дело. Но как по мне, от гражданской войны нам одно горе. Когда не хватает еды, голод бьет по нас первыми. Так что горячие головы нужно остудить. Ладно, довольно брюзжать, ответьте уже на вопрос.
Франческа откашлялась.
– Какой вопрос, Луро?
– Ждать нам второй гражданской или как, пропади она пропадом! – взревел Луро.
– Мы не собираемся оповещать ликантропов… – начал Сайрус свысока.
– Все может быть, – перебила Франческа. – И вы правы, Луро, из всех жителей Авила каники пострадают первыми. Поэтому помогите нам не допустить этой войны. Удастся нам ее предотвратить или нет, зависит от нескольких факторов, один из которых – контрабанда лорнского металла в Авил.
Брови старика взлетели вверх.
– Этот орешек, значит, уже раскусили?
– В Авиле – кроме прочих иноземных чарословов – появились лорнские кузнецы. Они охотятся на Никодимуса Марку, с которым мы все-таки встретились, несмотря на ваш отвлекающий маневр.
– Вас же пытался уберечь, – осклабился Луро. – Но не-е-е-ет, вам нужно весь квартал на уши поставить. Любой каник знал, что в городе ни единого четвероногого, а значит, облава – предлог. А наутро еще и я разнюхивал повсюду, не видел ли вас кто. Так что на вашем месте я бы к Северным воротам в ближайшее время не совался. Вы там на плохом счету.