К концу рассказа небо над саванной налилось фиолетовым, а темнота будто вырастала из земли и стелилась по траве, как туман.
Оглянувшись, Франческа поймала направленный на нее взгляд Никодимуса. Лица его уже не было видно в сумраке, но он кивнул, показывая, что по-прежнему весь внимание.
– Я почти совсем не плакала, – закончила Франческа, пряча глаза. – Может, чуть-чуть, перед сном. Но когда проснулась, пустота не отпускала несколько дней.
Она снова умолкла. Никодимус только цокнул языком, ничего не сказав. В молчании слышнее стали звуки ночной саванны – шелест ветра в траве, постукивание и скрип полых стеблей. Спереди доносилась тяжелая поступь и сопение кобольдов.
– Отчего умер старик? – спросил Никодимус.
– При вскрытии обнаружили мозговую опухоль.
– Я беспокоюсь за магистра, – совсем тихо проговорил Никодимус.
– Никодимус, простите! – ахнула Франческа. – Я не думала… То есть я совсем забыла… – Перед глазами встало осунувшееся лицо Шеннона. – Какая же я идиотка! Вот что значит мозгов не хватает…
– Думаете, упоминание об ущербности меня приободрит? – усмехнулся Никодимус.
Франческу бросило в жар.
– Снова на те же грабли, всевышний меня покарай. Всю жизнь учусь не ранить больного словом, и без толку. Святые небеса, лучше прикушу язык.
– Кажется, теперь моя очередь просить вас не драматизировать, – поддел Никодимус.
Франческа молчала.
– Я ничего не говорю, – объявила она через несколько шагов. – Может показаться, что я отвечаю, но на самом деле я нема как рыба.
Никодимус рассмеялся совсем тихо. Франческа ждала возобновления беседы, но его не последовало, и пришлось выкручиваться самой.
– Мне стыдно, что я не подумала про магистра Шеннона.
– У Дейдре тоже случались припадки, – выдохнул Никодимус. – Удивительно, как я по ней тоскую. Мы ведь так мало были вдвоем. Я любил, скорее, ее образ, мечту о том, как она освободится из-под власти демона и вернется к Боанн. Теперь мечта погибла вместе с ней.
Франческа оступилась, но не упала, и поняла вдруг, что давно уже не спотыкалась и не поскальзывалась, приноровившись шагать по скользкой траве. Сейчас идти опять стало сложнее, она едва различала землю под ногами. Сотворив несколько светляков, Франческа пустила их кружить на уровне колен, однако стоило нуминусу разгореться, как темнота отозвалась возмущенным шипением. Франческа, подскочив от неожиданности, завертела головой.
– Это Изгарь с Яшем, – спокойно пояснил Никодимус. – Боятся за свои накожные чары.
– Тогда пусть тащат в лагерь мою чересчур сиятельную особу на собственном горбу, – отрезала Франческа.
– Они, подозреваю, не прочь, особенно Изгарь, – рассмеялся Никодимус. – Но вы ступайте, успокойте своего Сайруса. Он скоро шею свернет, проверяя, как продвигается прощупывание на предмет ценных сведений.
– Я ничего не прощупываю! Ценные сведения, у вас? Откуда у меня вообще должна взяться такая бредовая мысль? Попытка манипуляции, чтобы вы доставили Сайруса в сад ветров – да, каюсь, грешна. Но манипуляция, а никакое не прощупывание. Я не настолько низко пала!
– Ну так идите же, продемонстрируйте ему свою гордо поднятую голову. Его явно беспокоит ваша крепнущая симпатия к безумцу, который возомнил себя грядущим Антиальционом.